От Белого моря до Черного - Алексей Стражевский

Работа идет в лихом темпе, споро и слаженно. Однако работники недовольны. Нужен еще трактор, одна волокуша не поспевает ни за граблями, ни за стогометателем, все время то один, то другой агрегат простаивает. Но сейчас лишнего трактора нет.

— Вот уж на будущий год, — говорит директор…

— Да, с двумя волокушами они чудес натворят, — улыбается наш другой спутник, секретарь парторганизации.

— А что в Америке на сеноуборке применяется такая же техника? — спросил я, когда мы тронулись в обратный путь.

— А черт ее знает! — не слишком любезно отозвался директор.

По-видимому, он, как всякий занятой человек, недолюбливал «представителей», с которыми только время теряешь…

— Да что вы все на Америку равняетесь? — нетерпеливо добавил он. — Далеко Америке до нас! До них вон, — поясняя свою мысль, указал он взглядом на звено Головина.

Там резво сновали трактора, все выше взлетали вилы стогометателя и рос на глазах огромный опрятный стог…

На родине Ломоносова

С этого острова мы могли, не возвращаясь в Холмогоры, попасть прямо в Ломоносовку, бывшую Денисовку.

Перед нами полоса чистого, бледно-желтого речного песка шириной 700—800 метров. Только у ближнего берега течет узкая и мелкая струйка прозрачной с золотистым отливом воды. Разувшись, мы перебредаем ее: глубина ниже колена. У противоположного берега нам встретится второе, еще более мелкое и узкое руслице, но сейчас мы его не видим, оно теряется в массе песка. Мелкий и нежный на ощупь, но плотный, нехоженый, он приятно щекочет ступни.

Старожилы рассказывают: еще сравнительно недавно, на памяти ныне здравствующих поколений, здесь проходило самое большое русло Северной Двины. Потом появился брод, но он был глубок: еще в предвоенное время не во всякий год его можно было переехать на телеге. А теперь почти сплошной песок, и уже появляется близ ломоносовского берега первое растение на песке, бледно-зеленая мать-и-мачеха с белыми ворсинками на нижней стороне листа, похожего на копытце. Вода пошла через самый правый рукав, описывающим широкую излучину у Сетигор.

Ломоносовка по внешнему облику мало чем отличается от обычных северных деревень. Однако есть у нее замечательный ориентир. Деревня стоит на крутом берегу, и если смотреть на нее издали, прежде всего видишь расположенное особняком высокое здание. Это не старинная церковь с шатровой звонницей, каких много на севере, нет, это здание вполне современной архитектуры — школа, которая носит имя М. В. Ломоносова. Можно ли было придумать более достойный памятник великому северянину и более близкий духу его деятельности? Кстати, есть и памятник в прямом смысле слова. Он установлен недавно тут же на школьном дворе — бронзовая фигура на постаменте из красного полированного гранита. Ломоносов изображен сидящим в задумчивой позе, как бы в размышлении о трудной, но гордой и славной судьбе своего народа. Перед памятником, словно дорожка к нему, — продолговатая грядка цветов, за которой ухаживают юные ломоносовцы.

В Ломоносовке много домов с террасами, обшитых тесом, украшенных резными карнизами и наличниками. Вот перед нами высокое здание с особенно затейливой резьбой и с изящным миниатюрным балкончиком у мансарды. Какая-то вывеска у крыльца… Стой, так это она и есть, знаменитая косторезная мастерская!

В конторе артели выставлены образцы изделий. Здесь шкатулки, гребни, ножи для разрезания книг, медальоны, трубки, мундштуки и прочие мелкие предметы, украшенные тонкой ажурной и рельефной резьбой. Можно без конца любоваться этими белыми маленькими изделиями из кости: резец мастера придал им не просто красоту, а как будто наполнил жизнью, изобразив в особом самородном холмогорском стиле то фигурки людей и животных, то сплетение ветвей, то просто узор без очевидного сюжета или образца, в котором отдаленно и неуловимо звучат мотивы северной природы — пушистые стебельки мха, ветвистые рога оленя, сети рыбака и рукава ветвящейся реки. Трудно разгадать, в чем прелесть холмогорской резьбы — в этой ли ее близости к природе, в грубоватой ли простоте ее символики, порой сближающейся с народным лубком, а может быть, в первую очередь в замечательной тщательности исполнения, так великолепно отражающей северный характер — богатырское трудолюбие, неиссякаемое терпение и удивительную добросовестность.

За свою многовековую историю холмогорская художественная резьба по кости знала много взлетов и падений. С отрадным чувством узнали мы, что сейчас мастерская переживает период одного из высочайших своих подъемов. В начале пятидесятых годов в артели было 50 мастеров, а сейчас их около ста. Во главе коллектива стоит творческая группа — наиболее одаренные резчики-художники, которые разрабатывают новые сюжеты, рисунки и модели.

Осматриваем мастерскую. Оборудование ее несложно: в большой, хорошо освещенной комнате стоят невысокие рабочие столы — вот по существу и все, если не считать нескольких станков. Главные орудия труда помещаются в выдвижном ящичке рабочего стола. Здесь различные стамески, напильники, лобзики, сверла и особые резцы для различных видов скульптуры. У некоторых из этих инструментов разглядеть их режущую часть простым глазом невозможно.

Отпилив кусок кости нужного размера, мастер сначала отесывает его небольшим очень острым топориком-косарем и выравнивает поверхность напильниками. Затем карандашом наносится рисунок, а чтобы он не стирался, его покрывают светлым лаком. Далее высверливаются отверстия для выпиливания ажурного узора, если он нужен, и начинается самый процесс резьбы, требующий великой тщательности и внимания, ибо стоит при отделке допустить один неверный штрих — и вся работа насмарку. Над обычными рыночными изделиями мастер работает, как правило, несколько дней, но сложные по художественному замыслу произведения таких мастеров, как А. Штанг, П. Черникович, Я. Вагнер и другие, требуют непрерывного труда в течение нескольких месяцев и даже более года.

Возможности сбыта замечательных художественных изделии холмогорцев далеко не исчерпаны. Нужна реклама, нужна литература, рассказывающая об интереснейшей истории и высокой художественной ценности холмогорской резьбы по кости. Холмогорским изделиям надо дать более широкий выход на иностранный рынок. И каждый состоятельный турист, приехав в нашу страну, должен узнать, что ему предоставляется возможность купить на память изделия той самой мастерской, которая работала шкатулки и вазы для императрицы Екатерины II.

Вы входите в молодой парк: белая ива с широкими овальными листьями, тополь, акация… В глубине парка — скромный одноэтажный дом, обшитый широкими тесинами и окрашенный охрой. На доме строгая вывеска: «Музей М. В. Ломоносова». Конечно, вам хочется верить, что перед вами тот самый дом, где родился и рос крестьянский сын Михаиле Ломоносов. Но деревянная изба, пусть даже у крепких хозяев, не могла простоять невредимой два с половиной века. Однако полагают, что именно здесь стоял дом, в котором провел детство великий русский ученый.

К музею через парк ведут широкие, добротные мостки. Справа от мостков, неподалеку от дома, небольшой прямоугольный пруд, обнесенный дощатой оградой — заметно, что он находится под особой охраной. Пруд существует здесь с незапамятных времен: считают, что он был и при М. В. Ломоносове. Мы подходим к пруду. С благоговейным трепетом заглядываю в тихую воду, подернутую ивовым пушком: ведь это самое природное зеркало отражало когда-то лицо Ломоносова!

Знакомимся с директором музея, заслуженной учительницей РСФСР Т. А. Антипиной. Серые с голубизной глаза, из-под косынки выбиваются русые с изрядной проседью волосы. Татьяна Александровна в рабочем халате — мы застали ее за переоборудованием одного из залов музея. Хозяйка садится с нами на свою любимую скамейку напротив ломоносовского пруда и рассказывает.

Память о Михаиле Васильевиче жива не только на его родине. Сейчас, накануне празднования 250-летия со дня его рождения, письма и посылки прибывают в Ломоносовку даже из-за границы. Недавно из Варшавы друзья прислали двухтомник философских сочинений М. В. Ломоносова на польском языке, из Чехословакии пришел сборник «Поэзия славян в чешских переводах», изданный в 1879 году и включающий произведения Ломоносова. К ломоносовским дням 1961 года музей разбогатеет.

Украсится, похорошеет и родное село Ломоносова. За последние годы дела колхоза — он тоже носит имя Ломоносова — круто пошли в гору. По семилетнему плану надои на фуражную корову предполагалось довести до 3,5 тонны, но этот показатель достигнут уже в текущем году. За прошлый год было выдано на трудодень по 8 рублей деньгами да молока по 0,5 литра, да сена по 1,5 килограмма за сенокосный трудодень, да овощей, да картофеля.