Империя храмов (СИ) - Кас Маркус

Она окатила нас взглядом, проникающим внутрь не хуже рентгена. Даже Глеб немного стушевался и сообщил крайне вежливо:

— Я к настоятелю.

— Нет его, — мгновенно выдала она, глядя сразу на всех нас, не мигая.

Враньё высочайшего уровня, выработанное годами постоянной практики. Поверил ей только Карл, который было дёрнулся на выход. Глеб же согласно склонил голову.

— Как скажете, Марья Степановна. Мы подождём тут, — он указал на кушетки, расставленные у стен. — Сколько нужно, столько подождём. Мы никуда не торопимся.

С секретаршами дружить и ладить необходимо так же, как и с бухгалтерией. Они умеют и в буквальном, и в переносном смысле, открывать любые нужные двери. И брать эти неприступные крепости можно только измором и терпением.

Женщину его спокойная речь не убедила, но возразить было нечем. Поэтому она сделала вид, что нас тут нет и занялась бумагами, лежащими перед ней на столе.

Мы расселись по кушеткам и принялись ждать. Марья Степановна периодически смеряла нас строгим учительским взглядом, от которого хотелось сложить руки на коленях. Но ничего не говорила.

Она шуршала бумагами, вздыхала, осуждающе качала головой и даже прошлась по помещению, поливая из позеленевшей бутыли многочисленные цветы в горшках.

Глеб сидел с невозмутимым видом, здоровяк подражал ему, а я скучал. Ни журналов, ни буклетов. Заняться было совершенно нечем. Громко тикали настенные часы, отмеряя минуты.

Я уже начал звереть от безделья, как дверь кабинета распахнулась. Шарообразный начальник этой обители выкатился и недовольно зыркнул на нас.

— Не видела, когда вы вернулись, — тут же выдала вахтёрша очередную ложь.

Настоятель хмыкнул, но разозлился ещё больше:

— Ну чего ещё, брат Глеб? Теперь в чём дело? Адептов на порку притащил? Я занятой человек, у меня нет времени…

— Я отниму только минуту вашего времени, — мужик сохранял хладнокровие. — Один небольшой вопрос. И сразу уйду.

— Минуту? — колобок, кажется, поверил такому вкрадчивому тону. — Ну боги с тобой, заходи.

Длилась эта пытка ожиданием не минуту, и не две. Ждали мы не меньше часа. Сначала за плотно закрытой дверью было тихо. Потом сквозь отличную звукоизоляцию начали пробиваться крики.

Орали глухим басом и отвечали высоким визгом. В стену с той стороны что-то влетело и разбилось. После чего вопли участились и вдруг резко прекратились. Я к тому моменту начал ёрзать на месте, разминая затёкшие ноги.

Марья Степановна на моё движение в сторону кабинета приподняла одну бровь, усаживая одним этим жестом обратно. В общем-то переживать за нашего сопровождающего я не стал бы. А если она не беспокоится о здоровье своего начальника, значит тут такое норма.

Действительно, ор возобновился. Увесистые бьющиеся предметы прилетали в стену ещё пару раз. Снова раздался непродолжительный высокий крик и через несколько минут тишины дверь распахнулась.

За спиной целого и невредимого Глеба маячила красная рожа настоятеля. Оба были не очень довольны, но явно договорились. Мы быстро попрощались, я кивком, и ретировались с места боя.

Мужик дал волю эмоциям, отойдя на безопасную дистанцию. Он ускорился и перешёл практически на бег, шумно сопя и бормоча угрозы под нос.

— Устрою я тебе, Эдик, сопровождение. Надолго запомнишь у меня. Крючкотвор, чтоб тебя. Ничего, будет тебе наука, что такое буквально выполнять договоры.

Что бы там не задумал этот брат, мне даже стало жаль настоятеля. Ненадолго. Бешеная гонка прекратилась на старом месте. Глеб увидел что-то на полигоне, перевесился через перила и принялся орать, пополняя мой запас местных устойчивых выражений.

— Ты чего дёргаешься, как одержимый?! Экзорциста тебе вызвать, припадочный? Ствол вниз, кусок бездны! А ты, жирдяй, какого демона на линии зайцем скачешь? Магазин, пустышка, магазин! Сброс в мешок, на твоих яйцах болтается! Ты думаешь для чего он там? Семечки туда лузгаааать?!

Мы с Карлом прижались к стене за его спиной и не отсвечивали. Я, затаив дыхание, слушал и внимал, а амбал вошёл в ступор и, кажется, задремал.

Выпустив пар и выгнав половину куда подальше, он успокоился. А я узнал, что посвящённые есть и третий ступени. Один точно был внизу, пока не попал светошумовой в голову своего товарища. Кто был виноват, Глеб разбираться не стал, обоих разжаловав до первой ступени.

Но, как бы мужик не злился, придирался он по делу. Меня так и подмывало подойти и глянуть, кого там набрали, что банальных правил не знают. Но попадаться под горячую руку ради этого не стоило.

Солнце стояло уже высоко и жарило ощутимо. Ветра не было и тёплый воздух обволакивал, проникая под одежду. От духоты, шума, беготни и миллиарда мыслей меня потянуло в сон.

Последовать примеру сельского богатыря, еле слышно похрапывающего с открытыми глаза, я не успел. Глеб обернулся и удивлённо моргнул:

— О, адепты. Вы до сих пор тут? А ну дуйте на обед, он скоро закончится. А потом на общий сбор. Давайте, давайте, бегом.

Карл среагировал на слово «обед» и проснулся, зашевелившись. И мы побежали. Перспектива остаться без еды меня хорошо взбодрила, придав сил.

Столовая к тому моменту, когда мы до неё добрались, была почти пуста. Так что второй приём пищи в новом мире прошёл спокойно. Хотя есть нам и пришлось быстро.

Еда, сытная и знакомая, подняла настроение. Отменный борщ, в котором стоит ложка, и гуляш с макаронами, выбивший скупую слезу счастья. Нет ничего проще этого блюда — тушеного мяса с густым соусом. И тем удивительнее, как его могут испортить.

Местные повара толк в простой и вкусной пищи знали. Значит, жить можно. Пусть я пока не видел, на чём мне придётся спать. Но на сытый желудок это уже не так важно.

Пока мы без дела болтались полдня, в моей голове зрел план. То, что я успел увидеть, вселяло надежду. Обучение, боевая подготовка и координация операций. Ещё и оплачиваемые, судя по брошенной фразе про лакомый кусок. В сравнении с теми «дебилоидами» на полигоне, мне пробиться будет несложно.

Братья, магия, демоны и сам император — детали. Помню, однажды нам пришлось месяц на азиатском сухпайке сидеть, вот там было испытание для выдержки. И закалка организма. Как выразился один мой коллега — натренировали сжимать очко так, что можно было гвозди перекусывать.

Добраться до любого источника информации, получить начальные знания и там уже сориентироваться. В мир валить или и тут можно неплохо устроиться. Уж показать себя, чтобы меня отметили и продвинули, я умею.

В моём плане был лишь один непонятный момент.

Именно он и начал проясняться, когда мы прибежали на просторную площадь перед главным храмом обители. За нашими спинами качались кроны деревьев на поднявшемся, к моему облегчению, ветру.

Мощёная широкая дорога, разрезающая парк пополам, вела к закрытым воротам. Полкилометра, не меньше. У ворот маячили тёмные фигуры, значит охраняется.

Ну а храм был похож на те, которые я уже видел на городских камерах. Только внушительнее, хоть возвышался над черепичными крышами обители ненамного. Светлый камень, массивные колонны, низкая крыша и приплюснутый купол.

Вблизи я заметил и местный символ веры — вложенные треугольники. Они золотом сияли на фронтоне.

Наверху ступеней, ведущих ко входу в храм, стоял настоятель. Несмотря на ветерок, он блестел от пота, быстрыми движениями вытирая лицо и лысину. А перед ним стояла сотня адептов.

К счастью, мы с Карлом были не последние, настоятель подождал ещё десять минут, прежде чем двинуть речь.

К тому времени стоящая на самом солнцепёке толпа, все сплошь в чёрном, сопрела окончательно. Либо тут не продумана цветовая гамма, либо такая погода скорее редкость. Ну или, как положено, в страдании закаляется характер.

В том холсте, из которого сшили мою одежду, было тяжко. Натурпродукт, но такой плотности, что вспотел я сразу же и с головы до ног. Мысли о душе отвлекали от нудной речи.

Первые десять минут она сводилась к тому, какая честь служить богам и императору. Как нам повезло, что мы тут и прочее. Внушали чувство благодарности и гордости, классика.