Вертикальная радуга (СИ) - Николай Зайцев

Мне хотелось её многое рассказать, но я промолчал, половчее перехватил пакеты в одну руку и достал из кармана шоколадку «фрут энд нат». Мою любимую. Протянул бабушке.

— Нет, нет, — испугалась она. — Думаете, что я нищая?

— Это всего лишь шоколад, — попытался успокоить её я, — сегодня Бог особенно к вам внимателен.

— Вера Степановна, — представилась бабушка, принимая гостинец. Слова о Боге её успокоили. И я видел радость в её глазах. Удивительно. Если бы я немедленно получил злополучную куртку, испытал бы я те же чувства?

— Вася.

— Учишься в педагогическом институте, Вася? — спросила Вера Степановна. А может, скорее утверждала. Не хотелось разочаровать, но я сказал правду.

— Нет. Не вышло. Четыре раза поступал.

— Будешь ещё поступать?

— Сомневаюсь. Надоело.

— Потерял веру. — Вера Степановна покачала головой. Но она меня не осуждала, скорее жалела. — Работаешь где?

— Официально безработный, а так, подрабатываю в ларьке. Скоро стану предпринимателем. Получу бумагу.

— Я помолюсь за тебя, Вася. Расскажу Богу про тебя, и ты станешь настоящим предпринимателем. У тебя всё получится и у тебя будет много денег. Посмотришь. Только будь осторожен — стреляют в вас, как в зайцев. Ты не знаешь, где можно взять черного кота?

Я даже остановился.

— А зачем вам, Вера Степановна?..

— Говорят они лечебные. И очень любознательные. Самые добрые. Если к ним с лаской. Только я бы взрослого взяла. Сил нет приучать котенка к туалету.

— Знаю, где взять. Я вам отдам своего кота. Он — лапочка и сразу вам понравится.

— У тебя есть кот? А как же ты будешь без него? Он же твой друг, наверно?

— Наверно.

— Вот повезло, — тихо сказала Вера Степановна. — Какой прекрасный и удачный день. Как ярко светит солнце.

— Я живу недалеко. В двух кварталах.

— Чудесно.

Мы перескакивали с одной темы на другую и вскользь поговорили обо всем. Через пять минут мне казалось, что я знаю всё о Вере Степановне и, думаю, наши души нашли друг в друге некоторое родство. Удивительный человек. Питу она тоже сразу понравилась. Кот потерся о ноги. И привстал на задние лапы, с любопытством постукивая новую хозяйку по коленки и требовательно заглядывая в глаза. Не иначе хотел, есть, сорванец. Я быстро прошел на кухню. Достал из холодильника старую пачку крабовых палочек (последняя память с завода), открыл и высыпал содержимое под ноги Веры Степановны, не замечая её округлившихся глаз.

— Ешь, Пит. Ешь.

Кот утробно заурчал.

— Пит?

— Его имя. Пит от имени Питер— это по-английски. По-русски значит Петя.

— Петя? — охнула Вера Степановна и облокотилась о стену, подпирая спиной бетонную поверхность. Я посмотрел на её лицо и увидел дрожащие губы. «Петя!» — я мучительно вспоминал, в голове вертелось что-то важное.

Вера Степановна склонилась над котом, который рвал крабовые палочки в лохмотья, нервно прижимая уши, и, тараща глаза; и погладила зверя по голове, приговаривая:

— Ну, вот мы и встретились, милый.

Бьюсь об заклад, если бы я погладил, Пита, когда он насыщается, то он бы порвал меня как эту крабовую палочку, только мои лохмотья бывшей кожи выглядели кошмарнее. Ничего не произошло. Кот замурлыкал. Со мной он даже не мяукал.

Не думал, что расставание будет столь мучительным. Вера Степановна тоже что-то чувствовала, и тоже спешила откланяться. Пит, подмигивал мне из сумки, норовя вслед за головой вытащить тело. Он ещё верил, что мы увидимся.

— Прощай, друг. Возникнут трудности — приносите назад.

— Какие трудности. Петя — лапочка.

И я остался один. Я долго стоял на одном месте, слушая тишину. Мне казалось, что я слышу шаги на улице. Потом я очнулся. Положил пакет с автоматом на сиденья вешалки под куртки и вспомнил, что Петей звали мужа Веры Степановны. Иногда происходят удивительные вещи в мире. Особенно, когда веришь в подобную чепуху. Я решил сдать автомат завтра, в глубине душе зная, что никогда с ним не расстанусь. А пока: не сварить ли мне супа? Овощной рынок находился внизу, в двух домах я быстро спустился и надолго замер возле открытого стола заваленного дарами юга. Не то, чтобы они меня удивили и поразили, просто я не знал, имеет ли смысл покупать продукты килограммами. Продавец мной заинтересовался: обслуживая других покупателей, старался не упустить меня из виду. По раздутым ноздрям я понял, что напрашиваюсь на неприятности, и решился:

— Здравствуйте. Свешайте мне, пожалуйста, одну луковицу… — Молодой парень презрительно хмыкнул, обернулся к соседу, спрашивая у него:

— Сколько взять?

— Возьми рублей сто.

— Пять картошин, — продолжил я и снова был перебит.

— Пускай даст рублей двести.

— Морковку.

— Две?

— Одну. И банку тушенки. Всё. — Я полез в карман за деньгами и вытащил … пачку крупных купюр — случайно забыл дневную выручку в коробочку под кассой положить — отвлекли мысли об возврате автомата. Молодой продавец «зеленого» стола улыбаться перестал и сразу погрустнел и сник.

Из трех картошек и банки тушенки я сварил суп. От предвкушения горячей пищи у меня сводило живот. Но стоило мне поднести первую ложку к губам, как раздался звонок в дверь. «Пит вернулся», — подумал и, улыбаясь, пошел открывать. На пороге стоял мой одноклассник Серега Коростылев. Мы переписывались. У него была странная судьба: он приехал, будучи сыном военного, на Север из Питера, поступал в сельскохозяйственный институт в Орле, проучился год — не понравилось — перевел в лесную академию в Питер — не понравилось — уехал на Камчатку и вот сейчас, стоял на пороге моего дома.

— Привет, — сказал Сергей, невинно улыбаясь. Детское лицо, короткая стрижка, вечная футболка серого цвета, штаны хаки, истертые кроссовки, руки в карманах — ничего в парне не изменилось. За детской невинностью скрывался мастер спорта по боксу и чемпион Ленинграда по легкой атлетике. Как-то в старших классах мы занимались в бассейне(я отчетливо помню два эпизода из занятий по физкультуре на воде) и на нас наехали ребята из секции. Мы немножко припухли, потеряв инициативу и задор. Сергей захотел всё исправить. Он предложил: «Давайте, я как самый маленький подойду к ним. Они на меня ещё раз наедут и тут вы…» Мы с сомнением посмотрели на Сергея. Под рельефным торсом перекатывались жгуты мышц, какие-то узлы канатов. Это в футболке его можно принять за пятнадцатилетнего мальчика, а в бассейне — нет. Задор и веселье вернулись. Парни из секции обиделись и чуть меня не утопили. Я сидел крайним на скамейке, и никому и в голову не могло прийти, что парень, который не умеет плавать, что-то может делать на глубоководных дорожках. Потом спасали все вместе. Первым в воду прыгнул Сергей.

— Привет. Проходи.

Мы поели суп. Мне он показался необыкновенно вкусным. Давно забытый вкус, плюс горячая еда, всколыхнули воспоминания о семье.

— Приехал навестить папу и маму?

— И из-за этого тоже. — Сергей сморщил гримасу. — Папа сказал, что будет платить за моё обучение. Пойду в пед. Снова на второй курс.

Мы посмеялись. Действительно — забавно. Сергей пояснил, раскрывая суть:

— Был на Дне Открытых Дверей. Препод спрашивает: «Кто на второй курс идет повторно?» Трое подняло руку.

— И ты?..

— Нет. Зачем? Я в третий. Чем занимаешься?

— В доле. Ларек. Ты чем будешь заниматься?

— Не знаю. А надо?

— Иди в бандиты. У тебя все данные.

— Да меня уже звали. — Сергей смущенно отвел глаза в стороны чего-то, стесняясь, и неожиданно спросил с большой надеждой в голосе. — Тебя никто не обижает?

— Нет.

— Если что, говори. Мне нужны деньги. А это хорошая тема. Не люблю, когда обижают друзей. Я у тебя поживу пару деньков? — просто спросил меня Серега.

— Живи.

— Не переживай. Два-три дня. Я познакомился с девушкой. Нам нужно, где-нибудь оторваться, а места нет. И денег нет, чтобы снять хату.

— Живи. Правда, у меня нечего есть. Нет смыла покупать продукты: начинают портиться, прежде, чем я до них добираюсь.

— А суп?

— Не думаю, что он понравится девушке.

— Да я шучу. Вечером, когда дома?

— После десяти.

— Подойдет. Если кто станет наезжать — только скажи. Я понимаю, у тебя не легкий бизнес. Но он верный. Я ценю людей, которые сами зарабатывают копейку. Все мои друзья ценят.

— Ты ещё дружишь с вьетнамцами? Спросил я перескакивая на другую тему — такой уж я, нечего поделать с собой не мог, хотя видел — многим не нравится, не успевают сосредоточиться. Сергей успел. Боксер ведь.

— Нет. Здесь нет их диаспоры. А почему ты спросил?

Я замешкался с ответом и неопределенно мотнул головой. Сергей всегда находил необычных друзей и способы добычи денег. Вьетнамские диаспоры он очень полюбил. Я захотел похвастаться автоматом и может отдать его в хорошие руки, но в последний момент передумал. Пускай лежит под вешалкой для курток — кушать не просит. Прейдет время — сдам. Не прейдет… Я пожал плечами — значит так надо. Сергей, видя это, улыбнулся. Каждый думал о своём, но в чем-то наши интересы пересекались: ему нужна была хата, мне мастер спорта по боксу.