Экономическая история России - Сергей Ильин

Ярмарочная торговля имела более широкое значение. Некоторые из ярмарок носили характер международного торжища и собирались около того или иного города либо на определенном месте в определенное время года. Большая ярмарка устраивалась каждый год у Холопьего городка, неподалеку от впадения реки Мологи в Волгу. В XIX в. крупнейшей ярмаркой в европейской части России была Нижегородская (и самая значительная по оборотам на всем пространстве империи), в азиатской части – Ирбитская ярмарка. Были и другие, менее значительные, например Коренная в Курской губернии.

Несколько русских городов являлись крупными центрами международного обмена товарами. Прежде всего следует назвать такой пункт торговли со странами Западной Европы, каким был Новгород (в меньшей степени Псков и Смоленск). Видным центром торговли со странами востока была Тверь, далее шли Нижний Новгород и Москва. Для средиземноморского направления исключительное значение имела Москва – конечный пункт длинной дороги, начинавшейся в Константинополе. Путешествие из Москвы в Царьград по Москве-реке, Оке и по Дону занимало два-три месяца. Еще один путь из России в Западную Европу проходил через Новгород. Начинался он от Новгорода, далее шел по реке Волхову до Ладоги. При впадении Волхова в Ладожское озеро стоял город Ладога; а на выходе Невы из озера другой новгородский город – Орешек. Путь в скандинавские и немецкие города из Новгорода продолжался несколько недель. Рейс из Брюгге в Ригу длился около 7 недель.

Новгородская торговля хорошо изучена в работах отечественных историков, дореволюционных и советских. Новгород был участником ганзейской посреднической торговли. Первое место в ряду предметов ввоза принадлежало тканям и металлам, в особенности меди и серебру, в которых ощущался постоянный недостаток. Самым дорогим предметом торговли было «ипское» сукно, производимое в Ипре во Фландрии. Его обменивали на меха, воск, мед и кожи. Среди мехов первое место занимали беличьи шкурки (так же, как и в торговле с китайцами на Кяхте несколько столетий спустя). В Новгороде за две штуки «ипского» сукна давали до 2 тыс. беличьих шкурок, причем лучшего сорта (беличьи шкурки перевозили в бочках). Второе место в торговле с ганзейцами принадлежало воску. И белку, и воск получали из новгородских колониальных владений и из бортных деревень самой Новгородской земли. Их заготовку держали в своих руках новгородские бояре, которые снаряжали для этой цели торговые экспедиции. Воск и шкурки частью получали в виде дани, частью променивали на предметы новгородского ремесленного производства, частью добывали грабежом. Воск шел на изготовление свечей для потребностей церковных и светских феодалов Западной Европы. Простые люди в вечернее время освещали жилища лучинами. Одна из популярнейших русских народных песен называется «Лучинушка».

Схема «хождения» нижегородских купцов к ганзейским.

Корпоративная собственность на профессию, детальная и отчасти мелочная организация операций были характерны и для торговли. Они мешали купцу так же, как и ремесленнику, свободно распоряжаться своим имуществом. Ганзейские купцы могли продавать новгородцам строго определенные сорта товара; сделки допускались исключительно за наличный расчет. Кредитовать новгородских купцов, принимать от них товар на комиссию для реализации строго воспрещалось. Каждый иностранный купец имел право привести товара на сумму не свыше 1 тыс. марок. Новгородцы не отставали от своих торговых партнеров. В 1410 г. вече запретило ганзейцам торговать в Новгороде.

Средневековая торговля была густо замешана на насилии и обмане. Ганзейские купцы проявляли постоянно внимание к качеству воска и следили за тем, чтобы он не был смешан ни с маслом, ни с желудями, смолой либо горохом. С другой стороны, русские купцы постоянно страдали от обвеса и, как уже было сказано, корпорация новгородских купцов под названием «Иванское сто» держала монополию на взвешивание русских товаров.

История новгородской средневековой торговли позволяет увидеть существенные черты средневекового товарообмена. Во-первых, купец, как правило, не вел дела с производителем товаров. Он имел в качестве контрагентов получателей феодальной ренты, каковыми являлись, к примеру, новгородские бояре. Проникновение торгового капитала в толщу народной жизни относится к более позднему времени, когда широкое распространение получает феодальная рента в денежной форме. Во-вторых, торговые обороты совершались медленно; соответственно тому, медленно оборачивался и купеческий капитал. В-третьих, торговые занятия сопрягались с большим риском. Все торговые маршруты были очень опасны. Балтийское море кишело пиратами, даже Волга была очень небезопасна. В источниках сохранился рассказ о разбойничьих проделках новгородских речных пиратов – ушкуйников. Целых 70 ушкуев рекой пробрались к городу Костроме, ограбили его, захватили много пленных, которых продали в Великих Болгарах. После они направились вниз по Волге, грабя и убивая по дороге купцов. Им удалось добраться до самой Астрахани, где возмездие настигло разбойников: с помощью обмана все они были перебиты. Средневековые купцы богатели быстро и так же быстро разорялись. В житии св. Дмитрия Прилуцкого повествуется об одном переяславском купце, который трижды ходил на Печору и Югру. Две поездки сделали его богатым человеком, из третьей он так и не вернулся.

Художник Н. Некрасов. Новгородская торговля.

Академик М. Н. Тихомиров пишет, что чрезвычайно интересно выяснить, в какой мере новгородская средневековая торговля с Западной Европой была обоюдно выгодной[9]. Здесь принципиальную важность обретает вопрос об измерителе выгодности торговых операций. Чаще всего употребляется показатель, взятый из капиталистической экономики, каким является норма прибыли. Прибыль, очищенная от накладных расходов, соотносится с капиталом, который купец вложил в свое предприятие. Согласно расчетам В. И. Рутенбурга, прибыль флорентийских купеческих корпораций составляла 17 % на капитал. Исследователь новгородской торговли М. П. Лесников подсчитал, что торговля с Новгородом приносила ганзейцам примерно 5 %, следовательно, не была для них особенно выгодной. Академик М. Н. Тихомиров упрекал его за то, что он не учел всех расходов и всей возможной прибыли от путешествия из Любека и Брюгге в Новгород и не объяснил в своих расчетах высокие средневековые проценты, хорошо известные по источникам, как русским, так и западноевропейским.

Ушкуйники. Рисунок из рукописи Олауса.

Развитие торговли связывается с ростом денежного обмена. Вместе с тем деньги еще в небольшой степени использовались в качестве средства обращения товаров. Из-за медлительности торговых оборотов они скапливались в виде сокровищ. Параллельно с торговлей растет значение и кредитного дела. Россия в средние века вовсе не была задворками Западной Европы, как себе это представляют иные политологи. О развитии кредитного дела свидетельствует такой ценный источник, как Псковская судная грамота. Так, Псковская судная грамота уделяет большое внимание вопросам взыскания долгов («серебра», то есть денежной наличности) по долговым документам, причем из текста источника следует, что в роли заемщиков выступают как торговые люди, так и ремесленники. Там же приводятся сведения и о поручителях. Клиентами ростовщиков была и феодальная знать. Крупнейший знаток российской феодальной экономики М. Н. Тихомиров сообщает, что Василий Темный вынужден был согласиться на уплату московским и татарским купцам долгов, наделанных его соперником Юрием Галицким, на короткое время занявшим великое княжение. Василий Темный не пошел на аннулирование долгов, как это практиковали государи Западной Европы, не желавшие считаться с денежными обязательствами своих поверженных противников. В походе на битву с Мамаем Дмитрия Донского сопровождали несколько купцов, возможно, кредиторов великого князя или их представителей. Трудно себе представить, чтобы столь грандиозная военная экспедиция обошлась без займов у представителей денежного богатства. Возможно, что расчет по займам производился на месте, то есть на поле сражения, которое осталось за русскими, равно как и обоз ордынцев.

Генезис капитализма в промышленности. Разложение мелкого товарного производства и так называемое первоначальное накопление капитала

Первым по важности вопросом экономической истории позднего средневековья выступает вопрос о возникновении капиталистического уклада в недрах феодального строя. Следует помнить, что главным признаком капитализма выступает широкое использование наемного труда; капитализм – это такое товарное производство, которое превратило рабочую силу в товар. Капиталист-предприниматель и наемный рабочий вступают в рыночные отношения как свободные товаровладельцы: первый имеет в своем распоряжении средства производства, деньги и средства для жизни, второй – рабочую силу. Предприниматель нанимает свободных рабочих для производительного труда на своем предприятии, иначе говоря, покупает их труд. В основании капиталистических отношений лежит, таким образом, собственность капиталистов на средства производства с одной стороны, а с другой – отсутствие такого рода собственности у рабочих. Подчиняясь экономической необходимости, предприниматель покупает рабочую силу, а работник ее продает. Средства производительного труда соединяются с массой рабочих на основе свободного найма.