Тайны Сельвента - Юрий Абашев

— Держись, Сорро! Держись, не сдавайся! — гремели голоса.

Доктор увидел на ковре О'Рейли и грубого мордастого парня, который вместе с Ромеро с автоматом в руках первым встретил их в городке. Этот парень, судя по репликам зрителей, был здесь самым сильным борцом и сейчас по-кошачьи ходил вокруг О'Рейли, провоцируя того на неосторожные движения.

— Ну и помощник у вас, доктор Орантес. Играючи положил на лопатки одного за другим всех парней. Техники никакой, а уложил. Осталась наша последняя надежда — Сорро, — сказал один из зрителей, не отрывая глаз от ковра.

В этот момент О'Рейли ловко прыгнул на противника, схватил могучими руками за пояс и, подмяв под себя, бросил на ковер.

Доктор улыбнулся: он знал страшную силу ирландца.

Через несколько секунд все было кончено — соперник Джона лежал на лопатках.

О'Рейли не спеша поднялся, отыскал взглядом в толпе доктора Орантеса и весело улыбнулся — Он гордо прошел сквозь расступившуюся толпу к товарищу, и они отправились к дому. Сорро злобно смотрел ирландцу вслед.

— Кажется, ты нажил себе врага, Джон, — понизив голос, сказал Орантес.

— Таких врагов иметь даже приятно, Хуан, — усмехнулся ирландец.

Доктор Орантес промолчал, но про себя решил, что теперь должен быть всегда рядом с О'Рейли.

«Мне пока ничто не угрожает. Я нужен Маршану и еще долго буду нужен. Пока Джон рядом со мной, с ним тоже ничего не случится», — думал он, укладываясь спать.

На другой день доктор Орантес прочел своим ученикам трехчасовую вводную лекцию, а в оставшееся время оборудовал с ними экспериментальную лабораторию.

В делах время бежало быстро. Большую часть вечера вновь поглотили обязательные спортивные мероприятия.

Так потянулся день за днем. О'Рейли заметно уступал остальным ученикам доктора Орантеса, но упорный ирландец каждую свободную минуту проводил за книгой, а Орантес, довольный настойчивостью товарища, помогал ему дома.

Молодые люди восхищались своим учителем, но молчаливого «четырехразрядного» О'Рейли не любили, однако побаивались. А он, казалось, и не замечал косых взглядов своих соучеников.

О'Рейли всегда и везде, как тень, ходил за Орантесом, и вечное присутствие громадного ирландца за спиной доктора, ставшего вскоре любимцем городка, раздражало его собеседников. А желающих пообщаться с Орантесом было много, и каждый, кто по делу или без дела оказывался вдруг рядом, сразу начинал болтать с ним о каких-нибудь пустяках.

Жизнь в Сельвенте была очень своеобразной. Дети здесь росли и воспитывались не в семьях, а в детском городке, расположенном в двух километрах от города взрослых.

Сразу после рождения младенца забирали у родителей, и те уже больше не принимали никакого участия в его дальнейшей судьбе. Ребенку давали произвольное имя и фамилию и изменяли дату рождения в документах. Родители, сами воспитывавшиеся точно так же, и не пытались разыскать собственных детей среди их сверстников. Так руководители Сельвента устраняли влияние семейных и родственных связей на общественную жизнь городка. Без детей семья становилась непрочной: мужчина и женщина легко сходились, поселялись вместе в одном из домов, которых в городке был избыток, а через какое-то время так же легко, расставались.

Доктор Орантес и сам был сторонником воспитания детей обществом. Вдоволь намыкавшись сперва в бедняцкой семье, потом на чужбине в университете, куда он попал только благодаря отменной прыгучести и росту прирожденного баскетболиста, доктор не желал своего пути другим. Редкий счастливчик способен успешно преодолеть такой путь. Общество, могучее, богатейшее общество должно, по убеждению доктора, стать добрым и умным воспитателем своей смены.

Сельвент дал доктору пищу для размышлений над проблемами воспитания. Неплохо вроде бы задумано, наставниками детей определяли только «перворазрядных» сельвентцев, в материальном отношении здесь полное изобилие. Формально все принадлежало всем, и все были равны перед законом. Однако, как ни странно, неравенства и несправедливости, зла и обид в Сельвенте не уменьшилось — взамен ожидаемых пышных цветов на жирной почве городка взросла ядовитая плесень: Маршан и его верный слуга — разряд безраздельно правили тут. «Пятиразрядные» трепыхались в самом низу сельвентского общества, хотя ели, пили, пользовались прочими благами вдоволь. А на самой вершине пирамиды вокруг маленького диктатора Маршана толпились члены Правления городка, имеющие высший или, на худой конец, первый разряд…

Прошло три месяца со дня появления доктора Орантеса и О'Рейли в Сельвенте. Каждый из них продолжал заниматься своим делом: один учил, другой учился.

О'Рейли работал так упорно, что доктору иногда казалось, не забыл ли его товарищ о главной цели их прибытия в Сельвент. Сам он постоянно думал о сыне, пытался обнаружить какие-нибудь следы его пребывания в городке, но тщетно. Ни разу не услышал доктор ни одного, хотя бы косвенного, намека или упоминания о присутствии в Сельвенте постороннего. Расспрашивать же окружающих было опасно — все они, искренне или нет, но действительно были преданы Маршану.

Доктор Орантес все глубже проникал в скрытые механизмы управления жизнью городка, и в первую очередь научными исследованиями. Хотя он чувствовал, что Маршан продолжает ему не доверять, тем не менее его стали приглашать почти на все важнейшие заседание ученого совета. Видимо, Маршан, полностью уверенный в надежности системы контроля за людьми в городке, стремился использовать знания, опыт и идеи доктора Орантеса в своих целях.

А однажды ему вообще пришлось отменить занятия и пойти на заседание ученого совета. На нем Маршан официально ввел доктора в состав совета и приказал максимально форсировать свои разработки. Теперь положение Орантеса в городке значительно упрочилось. Члены ученого совета обладали гораздо большими, в сравнении с рядовыми жителями Сельвента, правами и привилегиями.

Время шло. Маршан поставил перед доктором конкретную задачу — в короткий срок создать сверхмощный УМП. Но хитрый и коварный старик доверял только себе, и Орантес замечал, что, несмотря на новое высокое положение, за ним и О'Рейли продолжают следить, и не только с помощью технических средств.

А О'Рейли продолжал фанатично ломиться в науку, и это у него получалось уже неплохо. И в спорте ирландец преуспевал, он стал кумиром болельщиков Сельвента. Каждый день на борцовском ковре проходили схватки О'Рейли с несколькими соперниками сразу. В одиночку против него выходить уже никто не желал.

За много лет одиночества в сельве О'Рейли страшно соскучился по нормальной человеческой жизни и гнал теперь, насколько позволяли здешние правила и порядки, как говорится, «на полную катушку». Он уже не проявлял особой инициативы в поисках способа вырваться отсюда, и это, в общем-то, даже устраивало доктора Орантеса, ведь в противном случае горячий и невыдержанный ирландец легко мог попасться на каком-нибудь пустяке, поставив их обоих в безвыходное положение.