Моя девушка на выходные (СИ) - Мармеладова Соня

На диване сопел Ольшанский. Настоящая семейная идиллия. Посмеялась над собой и закрыла глаза…

Ольшанский, к своему счастью, проспал до утра. Но как ни странно, встал вместе со мной по будильнику. Сел, держась за голову, щуря соловьиные глаза, но увидев стакан, сразу взял его и осушил одним махом.

— Я принесу аспирин, — сонно просипела и спустила голые ноги с кровати. Длинная футболка прикрывала зад, поэтому я не парилась. Ольшанскому сейчас точно не до женских поп. Думаю, в его голове набатом звучат колокола.

— Спасибо… — хрипло выдавил он, забирая таблетку. Выпил и поставил пустой стакан рядом с первым. — Как я…

— Как ты тут оказался? — усмехнулась, забирая посуду. — На такси, в котором отрубился.

Ольшанский машинально похлопал себя по карманам и облегчённо выдохнул.

— Я взяла косарь за такси, — произнесла и подумав, добавила: — Можешь сходить в душ, я дам полотенце.

— Круто, — опуская голову, выдохнул он. — Спасибо, что не бросила на улице…

— Ты дурак? — удивилась искренне. — Ты же мой парень.

Мы переглянулись и оба коротко рассмеялись, но Ольшанский тут же схватился за голову.

Взяла из комода полотенце и бросила ему.

— Давай в душ, легче станет, и таблетка подействует.

— Вы такие шумные, — проворчал Дима и накрылся подушкой.

— Видимо решил пропустить первую пару, — усмехнулась и пошла в кухню.

Сначала приготовлю крепкий кофе и завтрак, пока мажор моется, потом схожу сама.

Кофеварка урчала, выплёвывая терпкий ароматный напиток в чашку, а я готовила кашу. Думаю, в Ольшанского сейчас всё равно ничего не влезет. А овсянка — самое то.

Он вышел быстро. Встал в проходе с завязанным на узких бёдрах полотенцем, ничуть не стесняясь своего обнажённого смуглого тела, и спросил:

— Есть что-нибудь… ну тапки там, футболка? Рубашка провоняла клубом…

Обернувшись через плечо, продолжая помешивать кашу, отозвалась:

— Могу одолжить вещи Димы, не думаю, что он будет против.

— Можешь одолжить свою, — иронично усмехнулся этот гад, кивая на футболку, что на мне. — Она ничего.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Размечтался, — выключила конфорку под сотейником и отправилась в комнату.

Дала чистую майку, джемпер, носки и выдала новенькую зубную щётку.

— Должен будешь, я себе её покупала, — многозначительно вздёрнула бровь и сунула вещи мажору в руки.

— Спасибо, мамочка, — заржал гад и вернулся в ванную.

Покачала головой и стала накрывать. Когда Ольшанский вышел, на столе уже дымилась каша в тарелке, рядом остывал кофе.

— Ты чудо, — вытирая волосы, произнёс он. — Мне уже гораздо лучше, пока собираешься, вызову такси. Поедем вместе.

— Да помню, — закатила глаза и поплелась приводить себя в порядок и собираться…

Глава 12

О коварных мажорах

Когда оделась и вышла в кухню, Ольшанский подпирал задом подоконник, пил кофе и поглядывал в окно.

— Слушай, я тут заинтересовался, как много у тебя платьев? Есть развратные?

Закатила глаза, взяла свою чашку с кофе и отхлебнула.

— Почему ты их не носишь? — не отставал гад.

— Помолчи, если не хочешь поехать в универ один, — бросила многозначительно и стала готовить для Димы завтрак. Он привык с утра кушать плотно, зато вечером мог вообще ничего не съесть.

Парень появился минут через пятнадцать, когда я почти закончила. Взъерошил волосы и прикрыл зевок.

— Я решил поехать на учёбу с вами, — произнёс он и сел за стол.

— Это вряд ли, — натянуто улыбнулся Ольшанский и снова глянул в окно. — Возле подъезда стоит джип. Если выйдем все вместе, у моего отца появится очень много вопросов. Так что прости… я оставлю деньги на такси, а нам с Ритой уже вызвал.

— Как у тебя всё продуманно, — недовольно буркнул Дима и вышел из-за стола. — Я умываться, а вы можете катиться… — и вышел.

— Серьёзно?! — злясь воскликнула и бросилась к окну. Джип, и правда, стоял. — Ты знал, так ведь? Поэтому разыграл эту комедию, чтобы остаться у нас?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Ольшанский непринуждённо передёрнул плечами.

— Кто знает. Я и сам порой плохо понимаю собственные мотивы.

— Идиот, — процедила и выключила плиту. — Если мои отношения с Димой из-за этого испортятся…

— Меньшикова… — выдохнул мажор, ставя чашку на стол. — Ваши отношения испортятся без моего участия. Когда ты снимешь розовые очки, наконец… — и направился в коридор, а я могла лишь возмущённо фыркать ему вслед.

Какой же он гад всё-таки!.. так бы и придушила. Дважды…

Так началась самая отвратная неделя в моей жизни.

Ольшанский провожал меня на учёбу и с учёбы, посещал все мои тренировки, не раз приходил на мой факультет, за что особенно мне хотелось его прибить, ведь весь мой курс знал, что я встречаюсь с Соколовским. Поползли слухи. А эта сволочь… притащилась встречать меня с букетом. И ладно бы банальных роз, но гад притащил мои любимые ирисы. И это на глазах почти у всего универа.

В пятницу Дима ушёл с последней пары, сославшись, что ему нужно навестить родителей, а я отсидела до конца. А когда покинула аудиторию, заметила воинственно-настроенных девиц, которые сразу направились ко мне. Видимо, поджидали.

— Ты. Есть разговор, — брезгливо бросила уже знакомая длинноногая блонди.

— Живее, — поторопила её подружка, тряхнув тёмными кудрями.

Русоволосая помалкивала, но смотрела злобно.

— Девушки, — вздохнула устало. — У меня нет ни малейшего желания с вами общаться, — повернулась и направилась к лестнице.

Меня дёрнули за рюкзак.

— Ты оборзела?! — высокомерно выплюнула блонди. — Решила забрать Ольшанского себе?

— Ничего не выйдет, — процедила брюнетка, складывая руки на пышной груди. — Ольшанский всегда был общественным достоянием, и любая могла претендовать на его внимание. А теперь он всем говорит, что у него есть девушка.

— Но ты ведь вообще с другим встречаешься… — красноречиво прошептала русоволосая, продолжая уничтожать меня взглядом.

Хмыкнула и покачала головой.

— Милые барышни, — произнесла обманчиво спокойно. — Вы не из моей команды, поэтому меня ничего не сдерживает. Ещё одна предъява и вы сильно пожалеете, — обворожительно улыбнулась и добавила. — А с мажором своим сами разбирайтесь. Удачи, девочки, — помахала пальчиками и отправилась к выходу.

В открытую они не нападут и ничего не сделают, но исподтишка нагадить могут.

— От тебя одни проблемы, — рыкнула сердито, стоило выйти на улицу и увидеть мажора.

— Что? — усмехнулся он. — У тебя месячные? Чего сразу не сказала, я бы купил тебе мороженое и обезболивающее.

— Очень смешно, — огрызнулась в ответ. — Зачем ты всем говоришь, что я твоя девушка?

— А это не так? — насмешливо протянул он, качнувшись на пятках.

… за нами наблюдали.

— Ну не злись, — протянул примирительно и обнял меня за плечи, уткнувшись носом в шею. — От тебя всегда так вкусно пахнет. Что за духи?

— Пот называется, — дернула плечом и, поправив рюкзак, направилась к стоянке. В спину полетел задорный смех.

— Да ладно тебе, — беспечно хмыкнул Ольшанский, пристраиваясь рядом. — А давай сходим в кино?

— С чего вдруг? — изумлённо спросила.

— Просто фильм новый вышел, — пожал плечами и полез в карман кожанки за пачкой сигарет, но почему-то передумал.

— А давай, — согласись, внезапно для себя самой. Сто лет в кино не была…

Где бы мы не появлялись на Ольшанского всегда бросали заинтересованные взгляды, которые жутко меня раздражали. Чувствую себя неуютно рядом с ним. Но стоило взять попкорн и пройти в зал, где выключился свет, как вся неловкость испарилась.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Мы просто смотрели фильм, обсуждая происходящее на экране, сюжет и героев, пользуясь тем, что зал был практически пустым. Никакой скованности. Мы, словно знакомы тысячу лет, настолько легко вместе в данный момент и непринуждённо.