Скрипка синьора Орланди - Сергей Карпущенко

Подошли к прилавку. Серега, наклонясь над витриной, что-то быстро спросил у продавца, бородатого верзилы в золотых очках. Тот понимающе кивнул и сказал Сереге:

- Зайдите.

Вместе они зашли в служебное помещение, и через три минуты "пятнистый козел" уже стоял рядом с ребятами. Лицо его выражало досаду и испуг.

- Мужики, - сказал он, - а взяли уже вашу скрипку...

- Взяли? - с угрозой спросил Кошмарик. - Это кто же взял?

- Да покупатель один взял. Деньги вот отдал. Пятьдесят тонн.

И Серега достал пачку, нерешительно стал вертеть её в руке, не зная, что с ней делать.

- Пятьдесят тонн деревянными?! - удивился Кошмарик с такой неподдельной искренностью, что можно было подумать, ему сообщили, будто его пьяница отец - инопланетянин. - Деревянными?

- Мужики, - затряс толстыми щеками Серега, - что я могу поделать, здесь больше не дают! Больше только за бугром могли бы дать, а здесь нет...

- Вот мы и хотели эту балалайку за бугром продавать, а ты, козлина, нам всю малину испортил! А ну, пшел вон отсюда, жираф полосатый! - Кошмарик вырвал из рук Сереги деньги, пихнул их в карман косухи и пустил в спину уходящему Сереге: - Сиди дома и жди звонка! Сегодня за тобой приедут!

Володя следил за разговором вначале с огорчением, потом - с улыбкой, а под конец - с чувством жалости: как жадность, жестокость, желание властвовать могли ломать людей, делать их то злыми, то униженными.

- Ну, зачем ты его так, - укорил Володя друга.

- Что, тебе его жалко? - окрысился Кошмарик. - Ну, так вспомни, как мимо тебя, упавшего в обморок, прошел спокойненько и скрипку спер, чтобы на тебя подумали! Что, жалеешь эту гниду? Он, может, теперь умнее будет. Подумает: брать чужое или не брать! Все, базар-вокзалы кончаем. Ты, конечно, подумал, что мне и пятидесяти тысяч рубликов довольно будет? Нет, Вовчик. Я - очень жадный человек, а поэтому...

И он подошел к витрине-прилавку, наклонился вперед, как это сделал Серега, кивнул бородатому продавцу:

- А на минуточку вас можно? - спросил, стараясь говорить построже.

Бородатый подошел, и Кошмарик, подергав себя за серьгу, сказал:

- Господин хороший, тут случился один неприятный случай.

- Да. Какой же? - с вежливым вниманием уставился на Кошмарика продавец.

- Понимаете ли, из частной коллекции моего родного дяди недавно была похищена очень ценная скрипка. Работы одного итальянского мастера. Так уж оказалось, что узнали мы, будто скрипка эта попала в ваш магазин. Вот только молодой человек в камуфляже, которому вы десять минут назад передали деньги, пятьдесят тысяч, и есть похититель скрипки. Нехорошо как-то получается, господин хороший. Принимаете на комиссию непроверенные вещи, темные, но я на вас не в обиде - каждому сейчас кушать хочется. Подскажите, пожалуйста, кому вы отдали нашу скрипку работы итальянского мастера, и мы с вас аккуратненько и тихонько слезем.

Володя, стоящий от Кошмарика метрах в пяти, в сторонке, слышал каждое слово друга и видел, как менялось выражение лица продавца, он стал каким-то грустным и поглядывал на Кошмарика с сожалением и с досадой. Когда же Ленька кончил говорить, он очень вежливо, ровным и мягким тоном сказал:

- Молодой человек, вы, наверное, ошиблись. Посмотрите, разве в моем отделе есть хоть один музыкальный инструмент? Я продаю бронзу, фарфор, старинные картины, а музыкальными инструментами занимаются совсем другие магазины. Могу дать вам адреса. К тому же даже если бы я и принимал музыкальные инструменты на комиссию, то никогда бы не взял вещь с сомнительным прошлым. У нас все протоколируется, все с паспортом. Помилуйте...

Кошмарик понял, что больше ему здесь делать нечего. Ему не скажут ничего, и этот бородач в золотых очках совсем не похож на глупого слабака Серегу.

- Ну, спасибо, шеф, спасибо, - озадаченно произнес Кошмарик и стал удаляться от прилавка, из-за которого на него с нескрываемой насмешкой смотрел продавец.

На улице Ленька выглядел ещё более обескураженным.

- Ну вот, видишь, накрылся мой миллион баксов. Как теперь найдешь эту скрипку?

Володя был огорчен тоже, но не уплывшая денежная выгода волновала его. Музей, похоже, лишился скрипки Страдивари - Орланди навсегда, а на нем оставалось подозрение как на соучастнике кражи.

- И все же этот пятнистый лох раскололся у меня, как гнилой орех! повеселел Кошмарик, хрустя в кармане новенькими купюрами. - Гляди-ка, за какой-то час двадцать пять тонн заработал!

- Почему двадцать пять? - не понял Володя.

- А как же? Пятьдесят делим пополам, сколько получается?

- Мне - не надо!

- Надо, Вова, надо! - прогундосил Ленька, передразнивая Володю. - Или я тебя всегда на своем моторе по городу возить буду? Зайдем-ка за угол...

И Володя, преодолевая стыд и тяжесть в ногах, послушно пошел за Кошмариком за угол, где тот и отсчитал ему полпачки.

- Вот тебе бабки на мотор, - сказал Кошмарик, передавая Володе деньги. - А я к себе поеду. Мы с тремя пацанами квартиру однокомнатную снимаем.

- Телефон дашь? - спросил Володя.

- Нет, не дам. Сам когда-нибудь позвоню. Да, - счастливо улыбнулся он, уже позабыв о потере лимона, - надо к тебе почаще заезжать. С тобой, нервным лохом, без бабок не останешься!

6

ГАЗОВАЯ АТАКА В КОНЦЕРТНОМ ЗАЛЕ

Тревога в сердце Володи скоро улеглась. Святым он не был, а поэтому совесть очень быстро подсунула ему оправдание: скрипку я не крал, а поэтому и горевать не о чем. К тому же Володя не мог забыть слов Кошмарика о том, что вещь на выставке, имеющая громкую подпись, будет в глазах посетителей такой, какой её хотят представить. Вот и видел он в своем воображении новую скрипку, висящую на месте украденной - и все тихо, все мирно, все довольны. Доволен был он и потому, что двадцать пять тысяч рублей были огромной суммой не только для него, но и для мамы, папы, да и многих знакомых их семьи. Вот поэтому и полеживал Володя на диване в течение двух дней, находясь в сладких мечтах о том, на что он потратит деньги. Только боязнь, что родители пристанут и начнут расспрашивать, откуда нашлись деньги на то да на се, удерживала его от покупок.

Иногда Володя, правда, вспоминал о старинном письме, о загадочных свойствах скрипки, и ему становилось немного грустно потому что открыть секрет скрипки синьора Орланди он так и не сумел. Еще пару раз он представил удивление, испуг, нервный срыв того, кто купил скрипку и попробовал на ней играть. Эта воображаемая картина одновременно и пугала Володю, будто сам снова принимал удар колдовского звука, и смешила - вот потеха-то: провел смычком по струнам - и на бок! В общем, на третий после его встречи с Кошмариком день Володя находился в отличном настроении. Ничто не тревожило его душевный покой.

В тот вечер они сидели и ужинали втроем. Работал телевизор, шли питерские новости. Володя был увлечен обсасыванием большой говяжьей кости, вытащенной мамой из только что сваренного бульона, поэтому сообщения диктора не сразу достигли его сознания. Вдруг отдельные фразы телеприемника сломали плотину невосприимчивости мальчика, услышавшего:

- Сегодня... скрипичный концерт... известный музыкант... всеобщая паника в зале...

Кость так и замерла в руках Володи, повернувшего голову в сторону экрана. Мама и папа тоже оставили еду, а диктор продолжал:

- Народ стал выбегать из зала, когда кто-то во время концерта крикнул: "Это - газ!" Как рассказывают очевидцы, зрители стали сразу покидать свои места, устремились к выходу. Иные на ходу закрывали нос, другие - уши, слышались стоны. У выхода возникла толчея, несколько человек были травмированы. Приехавшими к концертному залу бригадами "скорой помощи" раненые были госпитализированы. Многим пришлось оказывать психологическую помощь, так как они находились в состоянии шока, вызванного пережитым стрессом. Приехавшие на место происшествия работники управления внутренних дел причину возникновения загазованности установить не смогли. Террористический акт, как версия, не рассматривается, хотя многие свидетели утверждают, что на самом деле ощущали запах какого-то ядовитого вещества.

Володя так и сидел с поднесенной к губам костью в руках, пока послушал сообщение.

- Гляди-ка, - сказал папа, - даже на концерте классической музыки нельзя чувствовать себя в безопасности. Ну и времечко!

- А по-моему, ты можешь считать себя в полной безопасности, - съязвила мама. - На такие концерты, Сева, ты никогда не ходишь.

Папа как-то виновато улыбнулся и промолчал, а Володя, у которого мысли в голове закопошились, как муравьи в растревоженном муравейнике, спросил:

- В каком зале был концерт?

- В Малом зале филармонии, - ответила мама, пристально глядя на Володю.

- Это где такой?

- На Невском, рядом с метро "Канал Грибоедова", о достойный сын своего отца.

Володя пропустил колкость матери мимо ушей. Он был очень взволнован. Потирая щеки руками и не замечая, что оставляет на них следы жира, он сказал: