Черные псы - Марина Серова

- А может, его и не было? - рявкнул бугай, резко ткнул дулом "узи" в подбородок Кузнецова. - Может, ты да Баскер твой придумали - про псов?

Он нажал сильнее, и Кузнецов от боли задрал голову.

Я подошла ближе и тронула Диму за локоть.

- Если бы это было так, я не думаю.., что этот молодой человек.., привел нас к месту, где они убили.., якобы убили вашего шефа.

- Может, они убили его не здесь, - тупо сказал другой охранник.

- Да, а здесь почему-то вся трава в кровище, будто быка разделывали, резко сказала я.

Дима опустил фонарь, освещая пространство вокруг себя.

- М-да, - процедил он, - верно, его отсюда уже.., м-м-м. Ну, прости, коли так, братан! - обратился он к Кузнецову.

- Да и-и-и.., ничего! - пробурчал тот, растирая подбородок, пострадавший от тесных контактов с "узи".

- Марик! - резко окликнул напарника Дима." - Посвети-ка вон там... Где, ты говоришь, псина лежала? Ну-ка, пойдем посмотрим. Марик, свети, идиот, а то я по склону... Что-то не светится там никакого черного пса...

Пока троица спускалась, мы с Бельмовым, боязливо ежась, осматривались вокруг и, не заметив ни единого просвета в тьме болот - просвета, несущегося на нас фосфоресцирующим пятном гибели, - быстро осмотрели место происшествия.

- Конечно, я не Шерлок Холмс, - наконец сказала я, - но могу сказать, что псы существуют на самом деле, а не только в бреднях Суворика, Кузнецова и Баскера. Погляди! - Я ткнула пальцем в отпечаток громадной собачьей лапы. - Может, они и не с корову, но не хуже конандойловского пугала.

- Ага, - процедил Бельмов, - я думаю, что более детальный осмотр надо перенести на утро.

- Следов человеческих ног не видно, - продолжала я, - но человек наверняка был на этом месте. Ведь не собаки же унесли Аметистова?..

- Ага, - замогильным тоном пробормотал Бельмов, - если они не оборотни... - И он скорчил жуткую морду, отчего мне едва не стало смешно здесь, на месте страшного и таинственного преступления!

- Эй, сыскари! - окликнула я троицу у подножия холма. Те шарили в ивовой рощице и, судя по доносившимся ругательствам, изрядно промочили ноги. - Что там у вас?

- Кроме болота, ничего! - буркнул Дима. - Вылезаем, мужики, скомандовал он, и Кузнецов с Мариком полезли вслед за ним. - Не знаю, что вам там по пьяни пометилось...

Замерзшие и усталые, мы поплелись домой, Дима злобно клацал зубами и едва не пристрелил какого-то мужичонку со спиннингом, кормушкой и прочими атрибутами рыбалки, который, вероятно, боялся опоздать на утренний клев. Мужичок попался нам на самом выходе из низины, в которой и было, собственно, болото. Вероятно, он вспомнил всех своих ангелов-хранителей, когда прямо из тьмы на него вышли вооруженные люди и, приставив к голове какой-то жуткий автомат, спросили, не разводит ли он случаем собак.

Таковы были милые шутки Димы.

Около четырех утра мы пришли к даче Баскера и тут же повалились спать, сморенные нечеловеческой усталостью.

- Вот и отметили День Победы, - коротко резюмировал Бельмов. - Все как в песне:

"...Здравствуй, мама, возвратились мы не все, босиком бы пробежаться по росе-е-е..."

Вокальные данные у надежды российской журналистики были не ахти, но я все равно порадовалась, что исполняет эту, бесспорно, хорошую песню не Казаков...

Глава 5

ОСОБЕННОСТИ ПСИХОАНАЛИЗА ДОКТОРА СОЛОВЬЕВА

Ближе к утру - часов около пяти - я проснулась от странных звуков за стеной. Сначала я подумала, что мой сон нарушил Кузнецов, храпящий на диване у противоположной стены. Но, прислушавшись, я призналась, что возвела напраслину.

Звуки шли из-за стены. Они были похожи на бубнящее бормотание, прерываемое болезненными стонами, как от приступов накатывающейся боли, то сливались в какой-то вой на одной ноте, иногда срывающийся в визг и всхлипывание.

Я осторожно поднялась и - благо я спала одетой - вышла в коридор. Подойдя к соседней комнате, я обнаружила, что двери ее закрыты изнутри, ибо все мои потуги повернуть ручку окончились плачевной неудачей.

"Ах, вот как, - пробормотала я, - мое любопытство, конечно, переходит все границы, но я все равно посмотрю, что там происходит.

Я чувствую, что это важно..."

Ах, интуитивно!.. Ладно, где там мои двенадцатиграннички? Только быстро, чтобы не терять времени.

4+13+27

Я недоуменно поморщилась и перебрала в памяти ряд возможных вариантов ответа, если она, память, вдруг в чем-то подвела меня. Нет, ошибки быть не может.

"Только женщинам простительны слабости, свойственные любви, ибо ей одной обязаны они своей властью".

"Какие там еще слабости, - возмущенно подумала я, - у меня целую неделю ни одного мужчины не было!" Такой сезон отчаяния и одиночества целых семь дней! - выдавался нечасто.

Впрочем, посмотрим, что там в соседней комнате...

Я осторожно открыла окно и, перекинувшись через подоконник, зафиксировала ноги на карнизе. Вниз лучше не смотреть, все-таки третий этаж дома с потолками по три метра, так что никакой собаки, если что, не потребуется.

Разве что кости с тротуара подъесть.

Я медленно продвинулась до окна и заглянула в промежуток между неплотно задернутыми тюлевыми занавесками.

Ну конечно, как я могла не распознать природу этих звуков! "Вот что значит воздержание на протяжении аж семи дней, - раздраженно подумала я. Теряешь нюх, дорогая!"

Большая комната была оборудована под спальню. Огромное трюмо отображало роскошное двуспальное ложе, на котором среди скомканных белых простыней и раскиданных подушек виднелись два обнаженных тела. Мужчина лежал на спине, и мне были видны только ноги его, обращенные к окну. Вся верхняя часть его тела была скрыта ритмично двигающимся телом женщины, сидящей на нем верхом. Мне не обязательно было видеть ее лицо - достаточно было один раз увидеть эту изумительную фигуру с великолепными очертаниями полных бедер, тонкой изящной талией, грациозно выгибающейся спиной увидеть тогда, в бассейне! - чтобы понять, что это Эвелина Баскер.

"Позвольте, - недоуменно произнесла я, - а кто же в таком случае ее любовник?.. Уж точно не Андрей, который валялся в одной из спален второго этажа с тремя травмами черепа!

Господи, какая же я дура, - невольно выругалась я про себя, - это надо же спутать Эвелину с ее сестрой Леной! Ну конечно, тогда все просто, а этот мужчина, разумеется, Фил".

Я уж хотела оставить свои наблюдения, но в этот момент женщина вскрикнула сильнее обычного, ее дыхание перешло в прерывистый, глубокий хрип, тело задергалось почти конвульсивно, и со стоном она рухнула назад, на спину, запрокинув голову и открыв лицо.

Это была не Лена Солодкова. Это бледное, влажное от экстаза лицо с полуприкрытыми большими глазами и ярко-красным коралловым ртом - по-моему, со вспухшими от укусов и поцелуев губами - могло принадлежать только Эвелине Баскер!

Она пошевелилась, разметав скомкавшиеся под головой волосы и выбросив вперед закинутые под затылок руки. Мужчина лежал неподвижно, на лицо его упала простыня, но даже так - даже если предположить, что я не знала бы о недугах Баскера - я могла точно утверждать, что это не муж Эвелины.

И тут мужчина приподнялся, и я узнала строгие черты и холодные голубые глаза доктора Соловьева.

***

Но если бы черты были строгими, а глаза холодными! Я отказывалась верить, что передо мной Соловьев, но это был, несомненно, он.

Соловьев сел и положил руки на грудь лежащей перед ним Эвелины. Конечно, там было на что положить - размер не меньше четвертого, прикинула бы я в иной ситуации, но не это и даже не несомненные достоинства фигуры психоаналитика, стройной грациозной и мускулистой, с широкими плечами и массивными, но тем не менее изящными почти по-женски руками, - нет, не это привлекло мое внимание.

Соловьев неотрывно смотрел на Эвелину, и столько мучительной страсти отражал его обычно бесстрастный взор... Его рука протянулась дальше, коснулась лба женщины, и длинные пальцы нежно погладили прядь волос, еще и еще...

Я много раз видела, как ведут себя мужчины после ночи любви. Но такого я не видела ни разу. В глазах Соловьева блестели слезы, и будто глубокое горе снедало этого человека, а не глубокое упоение телом лежащей перед ним обнаженной женщины. Он гладил ее по голове, как отец гладит больного ребенка, и слезы катились по его лицу...

Всегда неловко смотреть, как плачет мужчина, и я отвела взгляд от окна.

***

К завтраку я вышла часов в одиннадцать, когда все, за немногочисленным исключением, сидели в гостиной и жадно поглощали только что привезенный провиант. На лицах присутствующих были написаны подавленность и растерянность.

У входа в гостиную стоял с автоматом "узи" тот самый Марик, что вчера сопровождал нас в походе на болото.

Я оглядела гостиную: за столом сидели Бельмов, Кузнецов, архитектор Солодков, его жена Лена, тут же были Оля и Наташа из офиса "Атланта". В кресле, в самом углу комнаты, у огромного камина, развалился с пистолетом в руках Дима.