Легко! - Елена Котова

Она пришла вовремя, выбрала стратегически правильный столик – с панорамой Лондона, открывающейся с двадцать восьмого этажа «Хилтона», но и с возможностью держать под прицелом вход. Заказала любимое розовое шампанское. Секундой позже пришел текст: «Привет, буду через десять минут. Д.». Достойно.

Ровно через десять минут Анна увидела его в дверях бара, запыхавшегося и отирающего пот носовым платком. Она оторопела на секунду – он выглядел так непритязательно, почти плоско, в тех же джинсах и старом, том же самом желтом блейзере. И нос какой-то очень длинный. Джон озирался по сторонам, явно не видя ее. Она смотрела в окно расслабленно, но наблюдая периферийным зрением, как он мечется. Однажды он посмотрел в сторону Анны и даже ощупал ее на автомате взглядом, но не узнал. Он теперь методично обходил столики, а она всё смотрела в окно, пока он буквально не наткнулся на нее, и его лицо просветлело:

– Привет, ты уже пьешь?

– Да, привет, рада тебя видеть.

– Что пьешь?

– Шампанское.

Джон подозвал официанта и попросил джин-тоник.

– Как поездка?

Они говорили, но отчего-то возникало слишком много пауз. Явно не хватало тем за пределами банального «как поездка?», и это вносило неловкость. Джон явно нервничал, не очень понимая, что за человек перед ним. Анна просто сливалась с остальными женщинами в этом баре на двадцать восьмом этаже. Шикарная девушка из ночного клуба. Моложе, чем в первый раз, это точно, но меньше индивидуальности. Это сбивало с толку.

Они покончили с напитками с облегчением, потому что «Хилтон» был явно не создан для разговора, и направились в дебри квартала Шепердз Маркет. После ужина в маленьком французском ресторане с деревянными столами без скатертей – не безвкусном, но ничего особенного, – Джон пошел ее проводить до дома. В конечном счете вечер вполне сложился.

Они шли, держась за руки. У подъезда Джон поцеловал Анну по-дружески и вдруг, сам удивляясь, что он это говорит, спросил, а свободна ли она следующим вечером. Они условились созвониться утром, и Анна так же, как в прошлый раз, взбежала по ступенькам крыльца. Джон хотел еще что-то сказать, но она сделала вид, что не заметила, и снова скрылась в лифте. Джон постоял с минуту и опять побрел по Бэйсуотер-роуд.

На следующий день Джон не мог дождаться вечера. Он позвонил сказать, что зайдет за Анной – выглядело как жест внимания. Они сели в такси и поехали в «Зуму» в Найтсбридже, модный японский ресторан, но не такой пафосный, как, например, «Сумосан» на Альбемарль-стрит. В «Зуме» было битком, а Джон не заказал столик. Шум стоял страшный, и пока Джон бился с мэтром, Анна вышла на улицу. Он выбежал через минуту, на лице был испуг – вдруг она ушла?

Конечно, он идиот, что пригласил ее, не позаботившись о столике. Он ума не мог приложить, куда им пойти в половине десятого. Это было странно – при всем его опыте Джон не мог сообразить, что подходит этой женщине. Но знал точно, ему надо научиться понимать ее. Зачем это нужно – он не мог ответить. В конечном итоге они осели неподалеку, в «Кафе Руж», неподобающем месте, но это он свалял дурака, и было поздно что-то исправлять.

Кафе почти опустело, и официанты уже начали переворачивать стулья в другом конце зала и обслуживали неохотно оставшихся посетителей. Что и говорить – место для ширнармасса. Они заказали бутылку бургундского. Говорили о кошках. Почему – неизвестно. Хотя понятно почему. Кошки независимы, всегда гуляют сами по себе, никому не разгадать их загадки. Умны и, сколько бы ни мурлыкали, никого близко не подпускают. Это была прозрачная, но приятная игра.

Потом перешли на другие темы. Джон заговорил о терроризме и исламе. Обсуждали фундаментализм, Анна ругала европейских политиков, которые ведут к коллапсу цивилизации, рано или поздно произойдет судьбоносная схватка между фундаментализмом и христианской культурой. Они не заметили, как опустела бутылка.

– Легко… Когда два великих философа обсуждают глобальные темы… – сказал Джон. – Ну что, пойдем назад через парк?

Он взял Анну за руку, как и накануне, и они пошли по пустым и темным аллеям. Оба знали, что где-то примерно посередине он ее поцелует. Ее губы были мягкими и нежными. Ощущение, что он держит дорогую хрупкую игрушку в руках, было пронзительным. Перед ее домом Джон, помедлив, спросил, не хочет ли она за углом в баре глотнуть виски, так сказать, на посошок. Анна сказала, что бары уже, наверное, закрыты, но виски есть у нее дома. Оба играли по хрестоматии.

В квартире Джон опять стал целовать ее: он это делал великолепно. Потом даже попросил виски, хотя не хотелось. Ему было немножко не по себе, что он забавляется с этой игрушкой, и хотелось получить от нее какую-то индульгенцию на эту забаву. Крепко сжимая Анну в руках, он посмотрел ей прямо в глаза:

– Мне надо сказать тебе что-то важное… Ты должна это знать до… ну, до того, как… Я женат.

– А почему мне это необходимо знать?

– Потому что я хочу, чтобы ты знала. Чтобы не думала, что я тебя не уважаю.

– Ну хорошо, теперь знаю.

– И ты не против иметь дело с женатым мужчиной?

– А какая разница?

– О’кей, о’кей, я просто хотел, чтобы ты это знала.

Это был просто секс, приятный во всех отношениях. Когда Анна уже начала погружаться в сон, она заметила, что Джон одевается. Он наклонился поцеловать ее перед уходом:

– Я лучше пойду, ты не против?

– Нет, конечно, спокойной ночи.

– Хороших снов.

Джон сел в такси, машина поехала по пустынной улице в сторону Холланд-парка. «Вау, это может быть выдающийся романчик. Волшебный секс, гладкая кожа и столько стиля. Тактична. Но странно, что ей безразлично, женат я или нет. Она-то точно одна. Ну и хорошо, по крайней мере, не будет никаких отношений. Он не ангел, конечно, и, может, это даже не единственная ночь, может, будут и другие, но точно без обязательств. Не улетать ни в коем случае. Но все-таки надо пойти дальше. Как далеко, посмотрим. Такая игрушка, не оторваться. Наверное, ровно столько, сколько это будет легко…»

Утром в аэропорту Анна подумала, что вообще-то можно было бы и позвонить женщине, с которой провел ночь, если уж ты хочешь играть по правилам. Но Джон не позвонил, и она подумала, что это, возможно, к лучшему.

Она провела пару дней в Москве, потом полетела в Среднюю Азию, там была напряженная программа. Джон позвонил ей дня через четыре, и Анне было как-то странно разговаривать с партнером по one-night stand из Англии, стоя под палящим солнцем практически в пустыне. Связь через пару минут оборвалась, и она выключила телефон.

На следующее утро он позвонил ей в шесть утра по Гринвичу:

– Тебе трудно дозвониться. Как дела?

– Нормально, здесь интересно. Вчера были на гидроэлектростанции, думали, как ее реконструировать. Такая мощь! Тонны воды с грохотом несутся вниз, а где-то вдалеке тихое озеро блестит себе на солнце, и трудно поверить, что это и есть та самая вода, которая крошит горы, летя вниз. А что ты так рано звонишь?

– А как тебя еще застанешь? Я вчера весь день звонил, вот попробовал сегодня на удачу в шесть. У тебя сколько, двенадцать?

– Вот именно, мне-то надо срочно на ланч.

– Слушай…

– Извини, Джон, я не хочу быть грубой, но мне, правда, пора.

«Бог мой, – подумал Джон, – чушь какая-то: мощь воды, несущейся вниз. То манерная профессионалка в „Харви Нике“, то тусовщица в ресторане в Мейфэйре, а теперь что, играем государственного деятеля?» Но почему-то его это всё зацепило, и вечером он снова позвонил. У нее была уже ночь, и она говорила сонным голосом. У него пять или шесть вечера, и он только что прилетел в Эдинбург. Вообще-то он никогда не звонил женщинам из дома, а тут пошел в сад, чтобы поговорить. Дичь какая-то, так нельзя. Одри красилась наверху. Одетая в своем стиле – летящая юбка до щиколоток и свободный топ – Одри никогда не носила мини, – она выглядела прелестно, и им надо было уже выходить. Что ему приспичило вдруг прятаться в саду и звонить?

Глава 9

Джуд и Пол были еще не готовы, когда Джон и Одри приехали забрать их, чтобы ехать в ресторан, а потом слушать джаз. Как обычно, шли последние пререкания с детьми.

– Конни, ты весь стол заляпала своими красками. Давай, бери Джима и идите есть. Потом можете немножко посмотреть телевизор перед сном.

– Мама, я не хочу есть с Джимом, он всё время мне в тарелку лезет руками, а когда я его шлепаю за это, начинает реветь.

– Конни, ну он еще маленький. Ты должна быть с ним терпеливой.

– А когда ты придешь, мамочка? Опять поздно? Почему ты всегда так поздно приходишь, когда вы идете с Одри? Одри, а почему у тебя нет детей? Может, тогда бы вы с мамой раньше приходили и мы все вместе играли? А так мне с Джимом играть скучно.

– Конни, мы сейчас это не будем обсуждать, мы уже опаздываем, хорошо?

– Нет, не хорошо. Я хочу знать. Одри, скажи мне! У всех есть дети. У меня тоже будут, когда я вырасту.

– Конни, твои папа и мама очень хорошие люди, поэтому бог послал им таких славных деток. Может, мы с Джоном были не такие хорошие, поэтому…