«Черные купола». Выстрел в прошлое - Александр Конторович

Кто скажет вам, что прогулка по осеннему лесу доставляет удовольствие, — не верьте! Нет, по подмосковному — очень даже может быть. Но вот гулять по заболоченным новгородским лесам, да еще и под дождем — удовольствие сомнительное. Особенно если учесть, что болота тут почти повсюду. Или это наши умники специально для нас такие места выбирают? Так сказать, в целях улучшения навыков и для тренировки? А что, с них станется…

Из соображений маскировки мы оставили в Новгороде не только свои автомашины, но и более-менее непривычное для данных мест снаряжение. Во всяком случае, об отсутствии «гортекса» я сокрушался не единожды. Наши штормовки на третий день прогулок уже начали промокать.

Не спорю, секретность вещь, конечно, нужная. Но не до такой же степени! Того и гляди, главное действующее лицо схлопочет тут элементарное воспаление легких, и тогда всем поискам придет конец! Уж что-что, а наличие импортных курток у геофизиков всегда объяснить можно. Вот вернусь в Москву, выскажу генералу свое «фэ»! И ведь наверняка окажется, что это кто-то из нижесидящих начальников перебдеть решил!

Скрипнув тормозами, «уазик» остановился у одного из домов. Судя по его виду, это было правление колхоза или что-то аналогичное. Ну да, колхозов-то теперь нету, а как ныне называются эти новообразования, я так и не запомнил.

На выцветшей стене висела какая-то вывеска, но с моего места ее прочитать было невозможно.

Щелкнул замок, и мы дружно высыпали на улицу. Тут хотя бы было сухо, можно не опасаться утонуть сразу по колено. Изображавший старшего Антон направился к двери.

Но стоило ему подойти ближе, как она распахнулась, и перед нами предстал пожилой, но еще крепкий дядька. Одет он был вполне по погоде, в штормовку и камуфляжные брюки, заправленные в резиновые сапоги. И, хотя в настоящий момент на небе туч не ожидалось, никто из нас особо не обольщался — дождь мог хлынуть в любой момент. Уж такая тут была аномальная зона…

— Здравствуйте! — вежливо поздоровался Антон. Мы все дружно закивали головами, выражая свою солидарность с его высказыванием.

— И вам не хворать! — отозвался дядька. — Откудова вас, таких разукрашенных, к нам принесло?

Разукрашенных?

А, так это он машину нашу имеет в виду!

Видок у нее действительно… был еще тот. Только на лобовом стекле еще имелись свободные от потеков грязи участки.

— Дак, геофизики мы! — обрадованно проговорил Антон. — У нас тут съемка, вот и заехали к вам.

— И чем я вам помочь могу? У нас тут, чай, не город, разносолов нет, да и кафе, что было раньше, уж три года как на замке.

— Нам бы крышу над головой…

— На пятерых-то?

— Нет, нас больше. Позади по дороге две наши машины идут, еще один такой же, — кивнул Антон на нашу машину, — да «буханка» с оборудованием. Семь человек.

— Итого — дюжина! — подытожил дядька. — Ну… дома у нас тут такого ни у кого нет, чтоб сразу дюжину-то разместить…

— Нам бы все-таки вместе… Собраться где-то надо, поговорить, прикинуть, как работать будем… Да и результаты подводить надо. Тоже уж лучше под крышей-то.

Дядька задумчиво почесал затылок.

— Мы в долгу не останемся… — вкрадчиво произнес Антон.

— А! — махнул рукой его собеседник. — Не в этом дело! У нас тут на всю деревню два десятка домов жилых осталось, да и то больше старики. Домишки у них маленькие, не влезет орава-то такая. А остальные все разъехались… кто куда. Одно и название только осталось, что деревня… Неперспективные мы, вишь…

— Так… нам сказали, что у вас тут хозяйство… коровы там всякие…

— Были! — огорченно вздохнул дядька. — Тогда и народ тут был. Только вот, откуда ни возьмись, повылазили долги, свет нам обрубили, мол, тоже за долги. Председатель наш бывший, Громанчук, будь он неладен, в какую-то авантюру влез, вот и… Сам-то он нынче съехал отсюда, говорят, в Неболчах дом купил новый, у него-то с деньгами все в порядке! А мы — вот, колупаемся тут. Да и молоко вывозить как-то надо ведь? Ты ж дорогу нашу видел? На бумаге-то ее каждый год чинят, да толку с этого? По бумаге же не поедешь? Вот и продали нашу животину… а за нею и народ потянулся… А-а-а! Что тут теперь? Ладно! Дам вам ключи, вон ту половину правления занимайте. Народу там нету, некому работать уже. А так — в порядке все, чисто. Даже мебель есть какая-никакая. Столы там, стулья. Кроватей вот только нет, тут уж не обессудьте!

— У нас спальники есть, на полу ляжем. Чай, не привыкать, не первый год в поле-то! Да и вы к нам заходите… на чаек.

— Спасибо! Может, и загляну. Вы уж там поаккуратнее, ладно?

— О чем вопрос, извините, а звать-величать вас как?

— Федор Михайлович я. Малышкин. Раньше бригадиром тут был. Теперь вроде как директор общества с неограниченной ответственностью!

— Так нет же таких вроде?

— Значит, специально для нас придумали! Как ни погасим долг, так тут же — новый! И откель они только вылазят?!

Звякнул замок, и входная дверь распахнулась неожиданно легко.

Антон, вошедший первым, с любопытством осмотрелся. А посмотреть было на что! Неказистый снаружи, дом внутри оказался неожиданно… кондовым, что ли? Весь из себя основательный, стены обшиты дубовыми панелями. В конце коридора стояла круглая голландская печка, я такие только в кино и видывал.

— Ух ты! — восхищенно прищелкнул языком Антон. — Это что ж тут раньше было-то?

— Правление колхоза, — ответил Малышкин, вошедший следом за нами.

— Нет, я имею в виду — раньше?

— При царе, что ли?

— Так этот дом такой старый?

— В девятьсот первом году построили. Тут тогда суд был.

— Это как? — удивился я. — Деревня-то в стороне стоит, отчего же тут суд?

— Так это она сейчас в стороне. А тогда вон там, — махнул рукою бывший бригадир, — монастырь был. Собственно говоря, он и сейчас стоит, только уже пустой. Народу в него при царях хаживало изрядно. Даже издалека на поклонение приезжали. И стояла деревня наша на самом бойком месте. Оттого и суд тут был, исправник заседал, вон там, в конце коридора, его кабинет располагался. А как революция прошла, так и кранты монастырю. Монахи поразбежались, одно время там бандитье всякое пряталось, потом и их не стало. Вот и захирела дорога-то. Здесь устроили правление колхоза, а в той половине, где я ныне квартирую, лесозаготовительная контора расположилась.

— А немцы тут были?

— Были. Аккурат вот тут их штаб и стоял. А в кабинете исправника они кого-то допрашивали. Там еще клетка сохранилась, железная. Ее уже после на металл порезали. В наше-то время там касса была, вот клетка и пригодилась.

Дядька оказался словоохотливым и рассказывал еще долго. Уже подъехали остальные машины, и ребята перетаскали наши пожитки внутрь, а мы с дядькой все еще сидели на лавочке, недалеко от дома. Антон притащил нам нарезанной колбасы и огурцы, принес и поставил рядом бутылку водки. Сам, однако, рядом не сел, а отошел в сторонку, делая вид, что рассматривает окрестности. Ничего не поделаешь — служба! Пить ему сейчас не полагалось…

Однако у меня и у Малышкина таких ограничений не было, вот мы и приложились пару раз. Благо что водку Колесников приволок очень даже неплохую…

Вот сколько ни ругало меня мое начальство за «неправильные», по их мнению, методы ведения оперативной работы, а все равно — оставался я при своих взглядах. И вполне обоснованно считаю себя правым. Вот не сел бы я с бригадиром стакан-другой опрокинуть, многих интересных вещей так бы и не узнал…

— Ну, товарищи дорогие, что мы имеем на сегодняшний день? — профессор снял очки и обвел нас всех взглядом.

Фигурой он у нас был новой, в проект его включили по личной рекомендации Травникова. Как рассказал Антон, Марченко в нашей конторе появился вовсе со стороны. Был он физиком, причем физиком-теоретиком. За каким рожном потребовался академику этот специалист, понять было трудно. Однако в работу он включился, что называется, с полпинка. Моментально усвоил и принял факт возможности межвременного перемещения сознания. Ничуть этому не удивился. Более того — с ходу выдвинул Травникову нечто такое, отчего дед только крякнул и надолго задумался. Вот, в результате всего происшедшего и попал новичок в нашу выездную бригаду. Целыми днями возится со своей аппаратурой и вообще является главным возмутителем спокойствия. Это по его милости мы шастаем по мокрому лесу. Только вот результатов нет почти никаких. Это, к слову сказать, профессора абсолютно не чешет, и он по-прежнему бодр.

— Пока что, Константин Николаевич, ничего мы не имеем… — ответил ему Витя Огоньков, жизнерадостный парень из «хитрого домика». Веселый и шебутной, он быстро нашел общий язык почти со всеми присутствующими, не исключая Антона.

Тот, вопреки своей обычной настороженности, как-то неожиданно легко с ним спелся. Да так, что я просто диву давался!