Лестница во мрак - Влад Поляков

И что там майор поделывает? Ага, придвинул стул поближе к кровати, потом грузно плюхнулся на него и лишь тогда соизволил заговорить. Сначала пошли ничего не значащие слова вроде его имени и должности, а также прав проводить допрос меня как то ли важного свидетеля, а скорее всего подозреваемого сразу по нескольким статьям… Я не понял, он что, испугать меня решил? Так я не из тех, кого один вид грозящего обвинения превращает в студнеобразную массу. Что-то он тут явно перепутал, причем по полной программе. Зато дальше пошли довольно интересные высказывания:

– Я успел познакомиться с вашим личным делом, и оно, признаюсь честно, производит определенное впечатление. Армейское прошлое, потом очень подозрительные знакомства с криминальными авторитетами. Но при всем при том вас ни разу не удавалось ни в чем обвинить, одни только смутные подозрения.

– Вот и катитесь с вашими подозрениями, откуда пришли. Я даже рукой помашу на прощание, – огрызнулся я, изображая только что очнувшегося больного, для которого весь разговор всего лишь тяжелое напряжение сил и нервов.

– Не получится, – расплылся в улыбке майор. – Видишь ли, вчера на пульт поступил один вызов. Адрес, я уверен, тебе знаком. Загородный дом весьма уважаемого и влиятельного человека, так что патруль приехал быстро. И что же мы там видим? Трупы охранников, горящий дом и трех знакомых людей, двое из которых еще живы.

– Кто?

– Вообще-то вопросы тут задаю я. Главное, что люди были уж очень известные, и ты в том числе, – тут майор повернулся к своим подчиненным и добавил: – Вы вроде бы не слишком знакомы с этим типом? Тогда рекомендую послушать. Вадим Штрайх, он же Герцог, ни разу не судимый, зато многократно подпадавший под подозрение. Последнее время замечен рядом с неким Кэром по прозвищу Антиквар, неформальным главой одноименного сообщества. Тот вообще не имел связей ни с кем из авторитетов криминального мира, был во вражде со всеми, предпочитая не говорить, а стрелять. Волк-одиночка, понимаешь, и все его подельники такие же уроды. Тоже занятная фигура, многие о нем слышали, но почти никто не видел. До вчерашнего дня…

Оп-па! Проговорился майор, сам того возможно и не заметив. Уцелел Кэр, не стал бы представитель доблестных органов правопорядка говорить о моем друге, если бы тот помер смертью храбрых. Смысла не было бы, знаю я их повадки… Вот уже и удалось узнать кое-что из трепа непрошеных гостей. Так, глядишь, и еще чего полезного скажут. А я их еще чуточку подбодрю, тем более что есть определенные подозрения.

– Много знаешь, майор, но понимаешь не очень… Или понимаешь, но лукавишь. Друга моего оскорбить пытался ни за что ни про что. Сам не в богадельне работаешь и должен бы понимать, что с этими авторитетами мира криминального и на одном поле не присядешь. Большинство сейчас до того паскудны, что так и тянет сначала выстрелить, а потом поздороваться.

– Все общаются, и не без пользы, а тут нашлись… аристократы в белых перчатках, – нахмурился мой не слишком званый собеседник. – Вы, «антиквары» херовы, за последние несколько лет весь город на уши поставили. Никаких понятий не соблюдаете, никаких законов.

– О, у нас философский диспут намечается? – слегка оживился я, понимая, что завести майора очень даже неплохо, в таком состоянии он выдаст на порядок больше полезных сведений. – Ну не тянет меня и моих друзей соблюдать какие-то там «понятия» в отношении тех, кто промышляет наркотой, похищениями, нетрадиционными видами проституции и тому подобными «прелестями». А сами мы… в общем-то, никуда и не лезем, пока нас не трогают. Свои дела, в которые лезть не стоит.

– А кто как не вы всю верхушку группировки Джабара под нож пустили?

Джабар, Джабар… Знакомое что-то такое. О, точно! Так называли того типа, стоявшего во главе группировки наркоторговцев, которые сначала нас пытались в союзники записать, а потом, получив посыл в далекие дали, стали угрожать. Ну и померли, само собой, причем от вполне естественных причин. Разве смерть от пули в голове или ножа в сердце не есть естественная?

– Если рассуждать чисто гипотетически… Вы ведь знаете, что такое гипотеза? – осведомился я у майора. – Так вот, предположим, что ваше предположение верно. И что, от негероической смерти Джабара мир стал хуже?

– У ВСЕХ были неприятности, у нас тоже, – с четкими интонациями произнес работник известной структуры, чем утвердил мои и так весьма существенные подозрения в свой адрес. – Была четко сложившаяся система, которая устраивала всех в городе. А вы… – злобно посмотрел он на меня. – Вы ее разрушили!

Да уж, это верно. А заодно и поломали очень вкусную для некоторых пакостных субъектов схему «откатов» от криминальных финансовых потоков. И, судя по степени озлобления, этот типчик был там сильно повязан. Не ошибаюсь ли я? Ой и вряд ли! Кэр интереса ради решил сам допросить вышеупомянутого Джабара перед тем, как отправить эту падаль на корм червям. Много интересного узнал, и досье на некоторых важных персон пополнились новыми фактами и фактиками.

– Так что, Герцог, понимаешь, что сейчас тебе не соскочить? – разорялся майор. – Оружие с твоими отпечатками пальцев, из которого убили как минимум двух охранников. Сам факт присутствия там, исчезнувший в пламени пожара хозяин дома и множество других отягчающих фактов. Сядешь ты у меня, надолго сядешь!

– Не ори, майор, а то еще, не ровен час, лопнешь, кровью все тут забрызгаешь, а я человек брезгливый, этого не люблю… Говори, чего надо, напрямую. Не стал бы ты заявляться сюда просто, чтобы попугать меня. Сам должен понимать – бесполезное это занятие.

Ох какое красное личико стало у этого служителя правопорядка, аж на душе легче. Люблю подоводить подобных тварей, ничего толком не умеют, кроме как брать взятки и измываться над теми, у кого не хватает духа врезать чем-нибудь тяжелым по лоснящейся, холеной официальной роже. Храбрые только в том случае, когда чувствуют свое полное и подавляющее пре имущество и становящиеся приниженно-робкими перед сильными мира сего. Холуи, больше и сказать нечего…

Кэр для них непонятен тем, что плевать с высокой горки хотел на всех авторитетов и прочих «уважаемых людей», столпов общества. Такие как он, да и остальные «антиквары», живут по собственным законам, только их соблюдают неукоснительным образом. Вот их и не любят, поскольку нет для многих ничего страшнее попытки выйти за установленные неведомо кем ограды. А, лирика все это, сейчас надо будет потихоньку закруглять разговор. Еще чуточку подождать и на сем можно и прекратить неприятное общение с неприятными людьми.

– С каким бы удовольствием я даже не посадил тебя, а отдал на растерзание тем, кому вы, «антиквары», доставили столько неприятностей, – размечтался майор. – Но мне поручили дать тебе какие угодно гарантии в обмен та то, чтобы ты подробно рассказал о целях вашего налета и о найденных там предметах.

Что вы там искали?

Ох как дело повернулось! Интерес к нашим изысканиям прорезался у тех, кто послал сюда этого клоуна, что всю сознательную службу состоял на содержании у тех же уголовно-олигархических авторитетов, которые заимели большой зуб на «антикваров». Или это они сами решили подсуетиться? Может быть и так, ведь им главное нажива, а на былые обиды они не обращают особого внимания. Если ты им зачем-то понадобился, то при торге этим красавцам можно горшок с помоями на голову надеть. Стерпят, а то еще сделают вид, что это рыцарский шлем, пожалованный неведомо за какие заслуги.

Вот только меня совершенно не интересуют их предложения, подачки в виде освобождения от уголовного преследования, деньги и прочая ерунда. Не желаю иметь ни малейших дел с теми, кого презираю до глубины души. Впрочем, отправляться в места не столь отдаленные также не испытываю ни малейшего желания. Дилемма? Вовсе нет, вариантов тут гораздо больше, нежели два.

– Искали мы там многое, – отвечаю посланнику неизвестных персон. – Многое нашли. Самое интересное состоит в том, что я, пожалуй, даже смогу показать вам некоторые из находок. Но сами понимаете, что разговаривать исключительно с вами, по сути своей не более чем курьером… Смешно. Да, и не стоит изображать эдакого козырного туза, все равно никто не поверит. А если кто и поверит, то этот «кто-то» точно не я. Я буду говорить исключительно с тем, кто стоит за вашей широкой, облаченной в мундир спиной. А применять ко мне жесткие меры допроса вы просто не рискнете, пока не исчерпали всех остальных средств убеждения.

– Да что вы его слушаете… Нам за то, что его разговорим, столько обещали! На всю жизнь хватит… – вскинулся было один из майорских спутников, но тут же был остановлен рявканьем непосредственного начальства.