Под знаком феникса - Герман Иванович Романов

Напротив конечная троллейбусная остановка всех маршрутов, но переходить там улицу он не стал. Да и зачем, если это можно сделать у самой «Блинной», там перекресток удобный и улица заметно сужается, чуть ли не вдвое — перебежать за десяток шагов можно. Так что направился, вдыхая мокрый весенний воздух, и слушая чириканье воробьев. И не заметил, как рядом застыла черная «Волга», и двое мужчин с пресным выражением на физиономиях, выглядевших близнецами, стиснули его с двух сторон.

— Гражданин Никритин, — правый крепыш не спрашивал фамилию. такое ощущение, что он знал Павла в лицо. Студент моментально все понял, но все-таки спросил наивно:

— Да, а вы кто собственно?!

— КГБ, — перед глазами мелькнула красная книжица…

Глава 9

Дела минувшие

март 1980 года

«Я в заднице, причем полностью залез, и сапогом утрамбовали в самое дерьмо, откуда уже не вылезти!»

В душе была полная безысходность — отсидев два дня во внутреннем изоляторе КГБ, припертый к стенке, Никритин впал в отчаяние. Нет, грех жаловаться на содержание, кормили вполне сносно, из столовой, где питались сами чекисты и сотрудники областного УВД, и них она была совместной. Да и сами здания примыкали друг к другу вплотную, на улице, названной в честь наркома по иностранным делам. Не кричали, не «тыкали», и упаси бог, никаких мер физического воздействия, на дворе не 37-й год, а 80-й, летом олимпийские игры начнутся, на которые страны капиталистического мира присутствовать не станут — бойкот объявили. Так что триумф советскому спорту обеспечен, только ему этим победам не порадоваться…

— Собранных материалов вполне достаточно, Павел Иванович, чтобы ваше дело рассматривать вместе со знакомыми вам студентами Костроминым, Загайновым и Поповым. Да, они уже в следственном изоляторе, и получат по семь лет лишения свободы по статьям 70 и 72 УК РСФСР. Причем все трое сознались в своей антисоветской деятельности, выраженной в агитации, направленной на подрыв единого блока коммунистов и беспартийных — это как раз по первой статье, мною приведенной. И вовлекли вас и еще шестерых в свою антисоветскую организацию.

Сотрудник КГБ был ему незнакомым, видел в первый раз. Плотный и крепкий мужчина в штатском, представился как Иван Андреевич — лет тридцати пяти, с добрыми печальными глазами, которые сочувственно смотрели на Никритина. И вот этот взгляд устрашал не на шутку — Павел не сомневался, что если тому отдадут приказ пустить пулю в затылок приговоренному к смерти, он с ласковым взором спокойно его выполнит. Как в том анекдоте. За рассказ которого во времен Сталина могли спокойно осудить по приснопамятной и зловещей 58-й статье — «добрый дедушка, а ведь мог и бритвой по горлу полоснуть!»

— Так что судить вас всех семерых будут по 72 статье — участие в антисоветской организации, что доказано совместными встречами для обсуждения белогвардейских стихов, «обеления», кхе, их образа, а ведь последнее напрямую ведет к разжиганию гражданской войны, в которой Колчак. Деникин и им подобные потерпели поражение, закономерное по историческому процессу. Да и песни так называемого «белого движения» вы совместно распевали, есть многочисленные свидетельские показания.

Крыть в ответ было нечем — все так и было, за уши дело не притягивали и белыми нитками не «шили». А стукачей оказалась прорва — и все выполнили свой гражданский, партийный и комсомольский долг.

И куда теперь деться с подводной лодки?! Тоска!

— Статья 72-я не имеет наказания, но не спешите радоваться. Вместе с ней вменяется та статья, по которой происходит наказание лиц, обвиненных в опасном государственном преступлении. Допустим, если вы участвовали в банде, даже просто знали об ее участниках, то вам будут вменены в вину те действия, которые оные бандиты и совершили. Мы же имеем дело с антисоветской агитацией, за которую и последует наказание. Понятное дело, что к вам отступившим и заблудшим комсомольцам, оно будет не такое суровое, как к организаторам. Так, два-три года лишение свободы получите точно, с отбыванием срока в колонии общего режима. Возможно, дадут еще ссылку — она предусмотрена по подобным делам, понятное дело с запретом проживать в крупных городах, и тем более в Москве и Ленинграде.

Следователь не угрожал, наоборот, с состраданием смотрел на Павла, и говорил о них всех как о «заблудших овцах», к которым не следует сурово относиться даже всемогущему КГБ.

— У вас, кстати, Павел Иванович, нашлись влиятельные защитники, которые утверждают, что вас оклеветали. Эта ваша однокурсница Лариса, дочь 2-го секретаря обкома партии. Поверьте мне — товарищи, кто вас допрашивал, не знали, что вы подали с ней заявление в ЗАГС, которое рассмотрят очень быстро, так как к нему приложена справка о возможной беременности вашей будущей супруги. Вас можно поздравить…

Павел сидел охреневший от такого поворота событий, и открыл было рот, чтобы высказать матами все, что он сам думает по поводу женитьбы. Но наткнулся на жесткий взгляд «комитетчика», пальцы которого многозначительно постукивали по картонной папке, где находились дела. Все стало предельно ясно — перед ним поставили дилемму — или-или.

Все просто, два выбора — срочно идет под венец с Лариской, или присоединяется к троим «диссидентам» и садится на нары, с перспективой прожить всю жизнь в Сибири. А ведь приехал сюда по настоянию родителей, что трудились от ГЭМа на строительстве одной из северных электростанций. Хотелось им, чтобы сын под боком учился — он поехал, поступил, почти три года отучился, хотели летом с Эльзой свадьбу сыграть, а он тут по глупости в дерьмо влип по макушку.

«Эльзу погублю, лучше самому в петлю полезть. Лариска злопамятная, а ее папаша вес изрядный имеет, и упекут меня на полный срок, и сделают это решительно и предельно жестоко. Так что напишу Эле так, чтобы посчитала меня законченным мерзавцем — ей легче будет пережить удар», — в душе была смертная тоска, требовалось отвечать, причем немедленно, уж больно требовательно смотрел на него «комитетчик».

— Да это так, мы… решили… пожениться…

— Понимаю, что вы очень обрадованы — сегодня же будете в кругу семьи, — следователь был обрадован, будто сам женится на Лариске. — Потерпите немного, сейчас уладим все формальности и на машине доставим на дачу, где вас ждет Петр Михайлович. Все уладим, из дела выведем вас, и никаких проблем в институте не будет — я сам переговорю с ректором и деканом. Так что разрешите поздравить вас, Павел Иванович, с законным браком!

Глава 10

Дела минувшие

май 1980 года

— Иди, Лариса, я позже подойду, — отпустив супругу, Павел удобнее расположился на скамье,