Китеж-грайнд. Книга 1 - Вера Галицкая

позволить себе и туфли на платформе и короткую юбку с драными колготками. Кровь в венах отчаянно бурлила весной и ожиданием любви. Я до сих пор помню нашу первую встречу – он стоял со своими музыкантами во дворике перед клубом, в тёмных очках-авиаторах, с сигаретой в зубах, в драных джинсах и белой майке, которая оголяла его руки. Он был просто красавец. Тогда татуировки ещё были редкостью, а не обязательным атрибутом, и девчонки вроде меня просто писали кипятком от накаченных мужских рук с разноцветными наколками. Между нами сразу проскочила искра, это было какое-то волшебство: в один момент мы оба поняли, что нужны друг другу. Как водится, началось всё с легкого флирта, а закончилось бурными объятиями в гримёрке. Вокруг ходили люди, кто-то пил, кто-то курил травку, а мы уединились на диванчике, и ничто вокруг нас не волновало. Голова кружилась, пальцы дрожали… Хотя что я вам рассказываю, вы, наверное, уже всё знаете, как это бывает, – улыбнулась Бабуля.

На самом деле, про секс в клубах Артём только читал. В школе среди старшеклассников тайком ходила книга, чудесным образом пережившая послевоенные костры, где повествуется про лондонские тусовки столетней давности. Автор там совершенно не церемонился с читателями при выборе выражений и сцен, и от этого некоторые шокирующие пассажи намертво въелись Тёме в память.

Тем временем Бабуля начала рассказ про свои последние дни перед Катастрофой:

– С тем парнем – странно, но я никак не могу вспомнить его имени – мы буквально не разъединялись целую неделю. Всё было, как будто в дымке, – Бабуля замолчала ненадолго, погрузившись в воспоминания. – Все хотят хорошо провести время. Да вот только время не проведёшь. Вскоре произошёл выброс. Взрыв, потоки сна, как при высокой температуре, тягучего, липкого сна…. И пустота. Мёртвые тела, слезы, снова сны, снова мертвецы, война, огни, сны, землетрясения, запах химикатов, тёмные облака… Странное дело, почти не могу вспомнить самого страшного момента в моей жизни. Мозг просто поставил заслонку, остались только слова. Но я ничего не чувствую, как раньше, и почти ничего не помню. Шрам зарубцевался.

Из той информации, что Тёма получил от Бабули и учителей в школе, он выстроил для себя приблизительную последовательность исторических событий и обозначил несколько причинно-следственных связей. Бабуля пережила Катастрофу благодаря своим пагубным привычкам. Она злоупотребляла Виртацином – наркотиком, появившимся в начале двадцать первого века. Разноцветные таблетки, чуть солёные на вкус, быстро вошли в моду – они позволяли видеть и запоминать в деталях яркие сны наяву, давали лёгкие, но красочные галлюцинации, убирали любую боль и не влекли за собой никаких негативных последствий. Считается, что эти таблетки, вкупе с сигаретами, выпивкой и едой из популярных фастфудов, постепенно меняли ДНК человека и благодаря этому люди смогли пережить Катастрофу. Остальные же простые люди и поборники здорового образа жизни отравились ядовитыми выбросами, когда в Третьей Мировой войне против европейской части России было применено биологическое оружие последнего поколения. Короче говоря, это один большой пример к теории Дарвина. Выживает наиболее приспособленный.

В какой-то момент, вдобавок ко всему прочему, прорвалась инфосфера и выпустила в воздух все сны, все человеческие воспоминания, все выдумки и вообще всю мировую культуру, по какой причине никто не знал.

При всём этом получалось, что нашему Отечеству ещё крупно повезло. Многие государства смела с лица Земли резкая переполюсация нашей планеты. Политические и военные лидеры мира изменились. А потом в борьбе за место под солнцем и клочка сухой земли, не затопленной океаном, не залитой лавой и не ставшей зоной вечной мерзлоты, разразилась Третья Мировая. Россия должна была быть очищена от людей и стать новой родиной для победителя войны – страна, близкая к экватору, с огромными просторами суши и полезных ископаемых. Но в последней решающей схватке, враги уничтожили друг друга тирадой ядерных залпов. Все державы рухнули, всё человечество умерло. Всё, за исключением, той его части, которая по счастливой случайности не погибла от биологического оружия. Как-то так.

Бабуля решила сменить тему, потому что грустить совсем не хотелось. Поставили следующую кассету с музыкой, на этот раз это был сборник от Sex Pistols. Музыка обладала удивительным свойством: заставляла всю компанию думать, что они знают английский и чувствовать себя свободнее и круче. Доцент затряс головой под гитарные запилы, закусив нижнюю губу и изображая из себя гитариста. Тёма присоединился к другу, прихватив в свою воображаемую группу и новенького. И понеслась: безбашенное веселье, крики и танцы до тех пор, пока соседи не начнут жаловаться.

***

Поздно вечером все, взмыленные и весёлые, нехотя стали расходиться по домам – завтра учёба и работа. На улице смеркалось, и только свет из окон или одинокий фонарь то тут, то там тускло освещал сизые улицы с разрушенными или просто необитаемыми домами. К ночи небо немного очистилось, даже стала видна толстая растущая луна бледно-жёлтого цвета. На улице было уже не так тепло, как днём, но всё равно температура была достаточно комфортная.

В ушах после громкой музыки стоял звон, а сердце билось звучно и воодушевлённо. Тёма и Доцент обсуждали с Даней свою будущую группу, которую они хотели собрать уже несколько лет. Обычно мысли о группе у них пробуждались после тусовок у Бабули и угасали через пару дней.

На развилке у здания старого банка, где ребятам нужно было расходиться, Тёма подошёл к Насе и предложил проводить её до дома. Вообще-то, Нася жила в соседнем доме с Герой, и они обычно ходили вместе, но Гера вдруг, перед самым моментом прощания, снова начала оживлённую беседу с новеньким и пока не собиралась с ним расставаться. Она вовлекла в свой очередной общечеловеческий спор даже Олю с Доцентом, и Тёма с Насей решили под шумок слиться.

Голоса друзей за спиной, бурно что-то обсуждавших, становились всё тише. Посттусовочный запал начинал проходить, и Тёма немного робел, не зная, как завести разговор и о чём. Про группу, которую он собирался создать, было глупо говорить, тема татуировок уже изжила себя, и при том не один раз, а что-то новое придумать не получалось. Тёма привык, что люди начинали разговаривать с ним первые, девчонки сами вешались на шею, и ничьё внимание не нужно было удерживать или завоёвывать. Ему обычно просто нужно было поддерживать разговор и иногда улыбаться.

Пауза уже становилась неловкой. Нася тоже, очевидно, ждала, что он первый начнёт разговор. Да что же это такое с ним! Думай, думай…

– А какие книги ты любишь? – выдумал, наконец, вопрос Тёма, вспомнив Олины подкаты.