Вложения Второго Порядка - Андрей Сердюк

Вот как легко нынче переключить внимание с внешней вселенной на внутреннюю! Если у кого есть она.

Чёрная коробка SONY послушно затихла.

Глядя в её чёрную бездну, Зотов лениво подумал, что пульт дистанционного управления, в некотором смысле, - символ абсолютной власти. Как президент иной сверхдержавы может вырубить шебуршание на этой планете нажатием пресловутой кнопки на ядерном пульте, так и всякий обыватель может кнопкой на своём пульте... А для начала - удачный маркетинговый ход! - делать бы пульт формой, имитирующей пистолет. Мужикам - "беретту", дамам - "люгер", детям... мороженное...

Но эту мысль Зотов не додумал, потому что начал размышлять о том, что, судя по всему, наличие импортных телевизоров в каждом доме является единственным итогом российских реформ.

Вся финансовая помощь Запада, за период от брошюры Александра Исаевича "Как нам Её обустроить" до брошюры спекулянта Сороса "Кто Её потерял" ушла на замену старого парка телеприёмников на новый тиви-парк.

И к моменту, когда некто С.В.Кириенко объявил стране, что овсянка с кефиром гораздо дешевле, чем мюсли с йогуртом, дело, как казалось, было сделано.

Уже можно было не суетиться, и не трясти своей мошной всяким хитромудрым международным организациям, всем этим вечно озадаченным инвестиционным портмоне, а просто показывать русским обломовым и маниловым сочную рекламную морковку в плюмаже на экране с диагональю в четырнадцать и выше дюймов - в надежде, что испытуемые сами зашевелятся.

Наивные люди командуют на Западе!

11.

Часа через два по уникальному сочетанию ментальных и физиологических признаков, Зотов угадал в себе нарастающее желание выпить.

Повода не искал, поскольку всяк знает, что пятница сама по себе является прекрасным поводом.

Он спустился в гостиную, где предусмотрительно был оборудован на всякий (в том числе, видимо, и такой) случай небольшой бар. И легко убедил себя, что выпивка сегодня должна быть за счёт заведения.

На полках за стойкой из красного дерева стояла пёстрая коллекция разнокалиберных бутылей всевозможных форм. Но напитков для поцарапанных жизнью мужчин, знающих в этом деле толк, было не много.

Из крепких присутствовали: коньяк Philippe de Prelippe, - перегнанное за два приёма в традиционном шарантском кубе белое вино "фоль блажи"; виски Black Label от Johnnie Pizhonie, - отстоянный в дубовых бочках и разбавленный дистиллированной водой спирт из шотландского ячменя; текила Don Julio-Hulio, мексиканская самогонка из сока голубой агавы - ну, пожалуй, и... И всё.

Остальные бутылки содержали в себе низкоградусную чушь для милых дам и нездешних эстетов.

Но для любимого Зотовым коктейля "Окровавленная Машка", который отличается от "Кровавой Мэри" обратной пропорцией основных ингредиентов, всё это категорически не годилось. Нужна была родная русская пшеничная. Её не было.

К Зотову пришло пронзительное осознание того, что совершенно случайно в этом доме он обнаружил, - нет, не следы, а глубокие необратимые последствия антирусского заговора.

В поисках родимой побродил по комнатам.

Пусто, пусто, пусто...

Прав был старик Киплинг: нет ничего хуже, чем отсутствие живительной влаги, ведь мы ждём, что она сохранит для нас обманчивый смысл существования, и до сих пор она осуществляла это своё высокое призвание. А здесь...

Подошёл к полкам с книгами - тоже ещё та трясина.

Выковырял сборник стихов со смурным названием "33. Россия. Версия", стоявший между "Simulacra @ Simulation" и "Занимательной гинекологией".

Открыл наугад:

Пройдя, зажмурившись, искус

У ближних что-нибудь оттяпать,

Считаю главным из искусств

Искусство пережить октябрь

Зудит настырно мелкий бес.

Его, мой ангел, урезоньте

Пусть край земли и свод небес

Сливаются. На горизонте.

На зыбкой линии огня,

Где молний ломаные спицы,

Где грациозный круп коня

Под Всадником засеребрится,

Где трудно угадать луну

Над озером, в листвы ажурье.

Она утонет. Я тону.

В листе. В пятне под абажуром.

Час волка. И мои глаза

Слипаются. Ничто не будит.

Октябрь. Поздняя гроза.

Ещё всё будет.

Зотов не очень хорошо относился к глагольным рифмам, считая их низшим пилотажем. Поэтому, слегка напрягся и вытащил из себя другой вариант последних строк:

Лизнула всполоха слеза

Тумана пудинг.

Октябрь. Поздняя гроза.

Ещё всё будет.

И поставил книгу на место. Он любил ставить книги на место. Впрочем, как мы сейчас увидели, - и их авторов тоже.

А желание выпить не прошло, скорее наоборот.

И тут ему вновь, как давеча перед зеркалом, показалось, что кроме него находится здесь, в этом чужом ему доме, кто-то ещё. Оглянулся - а! - так и есть! Монитор компьютера был повернут к нему своим экраном.

Жалкий зародыш мозга, исполненный на кусочке кремния умельцами из Intel, обученный колдунами из Microsoft источать квазиразумные флюиды, и всунутый в IBM-совместимую голову профессора Доуэля - вот кто на него всё это время нагло пялился!

Компьютер был включен. На экране висела заставка звёздного неба. Он сел за стол и тронул мышь. Экран ожил, в редакторе была набрана незаконченная статья:

Белла Рудевич.

Анализ принципа избыточности в поэтической практике.

(Тезисы)

Исхожу из двух посылок: а) русский язык избыточен на 30 % и б) поставлена гипотетическая задача - пропустить все художественные тексты через "чёрный ящик", работающий по принципу устранения избыточности (т.е. он отсекает в этих текстах 30% слов в произвольном порядке).

Вопрос: каковы будут последствия этого странного эксперимента?

Попробуем найти ответ.

Итак, - язык есть логическое отображение всех фактов мира, а элементарное предложение есть отображение атомарного факта.

Таким образом, прозаическое произведение, являясь простейшей формой речи, представляет собой последовательность логических высказываний, которые могут быть истинными или ложными.

Сохранение первоначальной истинности или ложности текста является в прозаическом произведении основной задачей.

Возможна ли смена логического знака при пропускании такого произведения через наш "чёрный ящик"? Маловероятно. Предложения в прозе так плотно подпирают друг друга, так основательно дублируют друг друга, что смысловой инверсии просто негде разгуляться.

(Надо обязательно посмотреть материал о "глубоких истинах" Нильса Бора. Кажется, у него, "глубокая истина" - это истина, отрицание которой, введённое в определённый контекст, тоже истинно)

Посмею предположить, что при заданной нами обработке, прозаический текст выстоит и не претерпит катастрофических изменений.