Игра в имитацию (СИ) - Соло

установить личность таинственного хозяина дома. Просто приехать по нужному адресу и постучать в дверь будет максимально глупо — если так называемый хороший друг Торпа и впрямь причастен к исчезновению Дивины, он мгновенно заподозрит неладное. И уж точно не назовёт своё имя.

Нужно придумать более надёжный способ.

Полностью погрузившись в собственные мысли, Уэнсдэй выходит на улицу и усаживается на первую попавшуюся лавочку.

— Подпишите петицию против ослабления природоохранного законодательства в штате Массачусетс! — неугомонная экофанатичка снова тут как тут. Похоже, помимо очевидного скудоумия, девица в бейсболке страдает последней стадией Альцгеймера.

Аддамс одаривает её самым уничижительным взглядом из всех возможных и уже намеревается отпустить особенно ядовитую колкость, но мгновенно осекается.

А вот и решение проблемы.

— Дай мне это, — Уэнсдэй решительно вырывает из рук несносной активистки папку с петициями и, немного поразмыслив, сдёргивает с её головы идиотскую голубую кепку с эмблемой какого-то природоохранного сообщества.

— Но… — светловолосая девушка в нелепых квадратных очках непонимающе округляет глаза.

— Позже верну, — безапелляционным тоном отрезает Аддамс и поднимается со скамейки.

Назойливость ненормальных защитников экологии может быть как нельзя кстати — если она постучится в нужный дом с предложением подписать бесполезную петицию, таинственный хозяин ничего не заподозрит. Вдобавок она сможет узнать его имя. Нужно только убедить его поставить подпись в конце внушительного талмуда.

Добравшись до нужного адреса, Уэнсдэй паркует машину на значительном расстоянии от дома — вряд ли защитники природы ездят на Мазерати. Лучше минимизировать подозрительные факторы. Идиотская голубая бейсболка категорически не вяжется с её строгим образом, состоящим из свитера в чёрно-белую полоску, кожаных шортов и высоких ботфортов, но переодеваться абсолютно не было времени. Наплевать.

Отбросив за спину смоляной водопад распущенных волос, она осматривается по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии ненужных свидетелей, и уверенно направляется к огромному двухэтажному дому.

Перед тем, как постучать в деревянную дверь, Аддамс несколько раз повторяет про себя речь скудоумной экоактивистки — а потом заносит руку над круглой кнопкой звонка.

Но дверь никто не открывает — ни после первого нажатия, ни после пятого.

Проклятье. Боковым зрением она замечает кипу газет, выпавших из почтового ящика. Самая поздняя из них датирована вчерашним числом.

Похоже, хозяева не навещали своё жилище как минимум сутки. Странно, чертовски странно.

Цепкий немигающий взгляд угольных глаз осматривает окружающую обстановку с хирургической скрупулезностью, подмечая множество незначительных деталей — все жалюзи на окнах опущены, газон возле подъездной дорожки не стрижен минимум неделю и повсюду валяются красные пластиковые стаканчики с вечеринки.

Дом выглядит абсолютно нежилым — и это неизбежно вызывает подозрения.

Аддамс уже всерьёз подумывает прибегнуть к своему излюбленному способу — взлому с проникновением, но на пустой улице внезапно возникает движение. Из-за ближайшего поворота выезжает огромный Шевроле Тахо белого цвета. Нечего и думать, чтобы успеть незаметно добраться до своей машины.

Уэнсдэй поспешно спускается с высокого крыльца и обходит дом, спрятавшись за стеной с восточной стороны. Торопливо засунув в рюкзак папку с петициями и нелепую бейсболку, она достаёт из косметички металлическую пилку с острым концом — с виду дверной замок выглядит максимально простым. Пилочки должно быть достаточно, чтобы его взломать.

Приближающийся шум мотора неожиданно затихает. Невольно затаив дыхание, Аддамс вжимается спиной в стену и осторожно выглядывает из-за угла.

Белый Шевроле стоит на подъездной дорожке совсем рядом — дверь машины негромко хлопает, и на улицу выходит не кто иной, как профессор Торп. Более того — он озирается по сторонам с явным напряжением, совсем как она сама несколькими минутами ранее, а потом быстрым шагом направляется к двухэтажному дому. До чуткого слуха Уэнсдэй доносится скрежет ключа в замочной скважине, а затем — тихий звук захлопнувшейся двери.

Аддамс неподвижно замирает на месте.

Отрицать очевидное невозможно — чертов профессор и впрямь ведёт себя странно.

Oh merda, неужели он действительно причастен к исчезновению Дивины и той другой девушки?

Никаких веских доказательств нет — но эта версия определённо заслуживает пристального внимания. Ей точно понадобится позаимствовать ещё одно личное дело.

Стараясь двигаться как можно тише, Уэнсдэй медленно подходит к окну и приподнимается на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь дома — но низко опущенные жалюзи не позволяют этого сделать. Вдобавок до начала следующего занятия остаётся меньше сорока минут, а она ещё не успела повторить пеший маршрут пропавшей студентки. Решив отложить взлом с проникновением до лучших времён, Аддамс возвращает пилку в рюкзак и почти бегом покидает территорию странного дома.

Самая короткая дорога отсюда до университетского кампуса пролегает через парк — но нельзя исключать вероятность, что Дивина шла иным маршрутом. Решив, что нужно начать с наиболее вероятного пути, Уэнсдэй за двадцать минут доходит до Гарварда и обратно.

Но на первый взгляд, ничего подозрительного не обнаруживается. Впрочем, расследования в реальной жизни мало похожи на избитые сюжеты детективных сериалов, когда копы находят кучу важных улик в первый же день.

Когда она возвращается к своей машине, белого Шевроле на подъездной дорожке уже нет.

Похоже, Торп приезжал сюда по делу — но по какому? Очередной вопрос без ответа.

Остаток дня тянется катастрофически медленно. Сидя на заднем ряду, Аддамс вполуха слушает лекцию профессора Торнхилл о классической английской литературе — но мысли витают далеко. Чтобы проникнуть в архив и выкрасть оттуда личные дела, придётся дождаться позднего вечера.

На выходе из аудитории с ней вновь пытается заговорить Тайлер — зовёт по имени, безуспешно пытается нагнать её в толпе других студентов, но Уэнсдэй одним ледяным взглядом категорически пресекает заведомо бесполезный диалог. Разочарованный Галпин тяжело вздыхает, но не решается продолжать бесплодные попытки — тем лучше.

Возвращаться в общежитие не хочется, поэтому она долго сидит в местном кафетерии, пролистывая учебник по семиотике без особого энтузиазма.

И лишь когда на кампус опускаются мягкие осенние сумерки, Аддамс решает приступить ко второй части намеченного плана.

Здание университетского архива стоит в отдалении от всех прочих — одноэтажный каменный исполин местами зарос зелёным плющом. Свет в окнах не горит, за исключением одного-единственного. Разумеется, тут есть охрана — иного она и не ожидала.

Придётся запастись терпением.

Остановившись в тени аккуратно подстриженных деревьев, Уэнсдэй скрещивает руки на груди, напряжённо обдумывая подходящий план действий.

Но долго ждать не приходится.

Охранник в форменной тёмной рубашке выходит на крыльцо уже спустя минут пятнадцать — покопавшись в карманах просторных брюк, он достаёт пачку сигарет и закуривает. Сейчас или никогда.

Аддамс несколько раз моргает, чтобы придать своему лицу менее бесстрастное выражение — а потом оставляет чёрный кожаный рюкзак под ближайшим кустом и выходит из