Волшебный мяч - Михаил Демиденко

Первым вбежал в Ленивию запыхавшийся тайный советник Немоёдело. Вид у него был жалкий. Он выпил залпом три стакана сырой воды и только тогда смог сказать:

— Господа, битва проиграна! Нас разбили наголову. Мои личные Хвастуны оказались слабаками. Пионерка Наташа через несколько минут будет здесь. Паниковать не нужно, но я лично иду упаковывать чемоданы. Поеду. Отдыхать. Далеко. Может быть, и дальше, чем далеко. Туда, где ещё требуются тайные советники. Устроюсь как-нибудь. Если повезёт.

Прошла минута, прошла другая, и за забором Ленивии послышались шаги. Это пришла Наташа. Впереди катился мячик. Он, как ищейка, по следу Димки вёл девочку к потайному входу-выходу царства Лени.

— Авось тайную дыру не найдёт, — сказала Авоська, прислушиваясь к шагам.

— Небось побоится к нам зайти, — сказала неуверенно Небоська.

— И чего людям дома не сидится, — сказал Верный Страж, в руках он продолжал держать хворостину, которой собирался драть Димку как Сидорову козу. — Ходят туда-сюда. Сплошное беспокойство. Вот бы проучить её, навек из дома носа не показала.

— Друзья! — заметался Путаник, — а если мы притворимся перед девочкой нелодырями?

— Как так? — спросила Авоська.

— Мы не умеем, — сказала Небоська.

— Ты вроде бы Путаник, — сказала Матушка Лень, — но иногда говоришь путные вещи. Я объявляю тебе благодарность! Не нужно вам притворяться, просто я спрячусь. Временно. Вроде бы тоже уеду отдыхать. Меня не будет, вы меня не вспоминайте, и никто не догадается кто есть кто. Оставаться на местах, я исчезаю за сараем в кустах бузины. Пусть наша слабость станет силой. Как этот вид спорта называется? Вроде бы слабость, а на самом деле сила? Как он называется? Карабаке? Куратаке? Куку… Никак не вспомню. Трудно знать иностранные языки без переводчика.

— Карате! — подал голос тайный советник. — Вот как называется. Только я с девчонкой, да ещё со спортсменкой связываться не буду, вдруг она приёмы знает. Она такая. Пятьсот — ноль! Жутко вспомнить!

— Чу! — сказал Верный Страж. — Они прибыли! Враги стоят у порога.

Доска заскрипела. В Ленивию первым вкатился мячик, за ним через вход-выход Ленивии пролезла и Наташа.

Конечно, нормальному человеку Ленивия покажется запущенной свалкой. Наташа вначале подумала, что ошиблась адресом, ибо даже беспробудные лодыри не могут жить среди такого мусора и хлама, среди поваленных тумб, разбитых статуй физкультурников, обрывков газет, битых бутылок… Сколько трудов нужно, чтоб такое безобразие устроить!

Мячик куда-то исчез. Наташа стояла растерянная. Огляделась. И вдруг увидела верных слуг Лени. Две дамы в старинных пышных, давно не стиранных платьях, на взлохмаченных головах — соломенные шляпки. Это были Авоська и Небоська. Бородатый дядька в яловых сапогах, в обтрёпанной ливрее, с хворостиной в руках. Это был бывший лакей. Гражданин, похожий на человека Рассеянного с улицы Бассейной: вместо шапки тюбетейка, разного цвета ботинки, поверх рубашки надета майка общества «Буревестник». Это был Путаник. И ещё один господин с моноклем в глазу, с цилиндром на голове. Ни дать ни взять вылитый мистер Твистер, только худой. Он держал в руках по чемодану, видно, собрался путешествовать. Под мышкой у него торчал зонтик. Это был тайный советник Немоёдело.

— Что такое? — закричал дядька с хворостиной, — кто это без спроса, без визитной карточки вошёл незваным? Девочка? Иди сюда, я тебе берёзовой каши дам. Какое имеешь право без вызова приходить?

— Небось мы к тебе не ходим. Небось тебе тут делать нечего. Авось без тебя обойдёмся! — закричали дамы в соломенных шляпах.

— Если рассуждать логически, — начал мужчина в майке общества «Буревестник», надетой поверх рубашки, — билет у тебя есть? Почему ты сюда пришла без билета? Предъяви билет.

Почему он спросил про билет, никто не понял.

— Извините! — растерялась Наташа. — Я дорогой ошиблась. Я не думала, что здесь задний двор театра. У вас антракт? Вы артисты?

— Конечно, — сказал господин в цилиндре, — фигурально говоря, все мы артисты. Ты, девочка, забирай свои портфели, дудку и топай отсюда. Быстренько! Давай, давай! Вход знаешь, он же и выход! Делать тебе здесь нечего.

— Я Диму ищу, — сказала Наташа. — Мы с ним за одной партой сидим. И живём на одной лестничной площадке. У него бабушка в деревню уехала, а его самого Лень увела. Я иду его выручать. У меня поручение от всего отряда.

— Дима? — сказал господин в цилиндре. — Первый раз слышу такое имя. Среди балбесов такого не числится. Извини, девочка, оговорился. Нет его! Тю-тю, нет. Мы есть, его нет. Давай, давай топай!

— Её оштрафовать надо! — не унимался Путаник. — Заяц! Безбилетница! Сообщим родителям и в школу! Она в метро тоже наверняка без билета ездит.

Про метро Путаник совсем зря сказал. В метро, как известно, вообще билетов нет, там пять копеек в турникет опускают.

Наташа попятилась к дыре в заборе.

«Как нехорошо получилось! — думала она. — Артистов обидела. Без билета в театр пришла. Димку не нашла! И сама опозорилась».

У входа-выхода в царство Лени она оглянулась: куда же делся её верный друг, мячик?

— Мячик! Мячик! — позвала друга Наташа. — Где ты? Пошли искать Димку, мы не сюда попали.

И вдруг за сараем в зарослях бузины и крапивы послышался крик и шум. Из-за сарая выбежала старушка. Наташа сразу её узнала — это она была нарисована в стенгазете. Она Димку за собой тащила, а он вырывался, только на голове у неё не было поганки. Старушка держала в руках огромный белый гриб и причитала:

— Помогите! Ко мне на помощь! На меня напал злой разбойник. Он сломал мою любимую поганочку! Караул!

За старушкой катился мячик — это он нашёл в засаде Лень и выгнал в чистое поле.

— Ах вы обманщики! — возмутилась Наташа, обернувшись к верным слугам Лени. — Артистов из себя изображали. Значит, я верно искала дорогу, правильно пришла. Вы меня обмануть хотели. Отдавайте Димку немедленно!

— Тихо, тихо! — сказал тайный советник. — У нас не принято повышать голос, как на стадионе. Мы уважаем тишину и покой. Очень неприлично говорить громко. Здесь живут не глухие.

— Отпустите Димку! — не сдавалась Наташа. — Хорошо, вас много, я одна, сейчас я позову товарищей, посмотрим кто кого, посмотрим.

Она подняла горн, приложила его к губам, но тут закричала старушка Лень:

— Остановите музыку! Не хватает, чтоб в моём царстве симфонию на трубе исполняли. У меня жуткие головные боли. Старость нужно уважать, разве вас этому никогда не учили?

— Учили, — сказала Наташа, не дав сигнал друзьям, — старших учили уважать. Но вас, Лень, любить не учили… Отпускайте Димку! Иначе буду трубить.

— До чего же молодёжь любит шум, — поморщилась Лень, — не понимаю, зачем тебе Димочка? Вы же его задёргаете. Здоровье подорвёте.

— Мне поручено вывести его из двоечников, — сказала Наташа.

— А зачем? — пожала плечиками Лень. — Век живи, век учись, а дураком помрёшь. Один философ… Спартак?

— Сократ, — подсказал тайный советник.

— Да, один Сократ сказал: «Я знаю, что ничего не знаю». А он был философ, про него в учебниках написано. Ещё не известно, кто из тебя вырастет, девочка, но философ точно не получится, потому что ты не признаёшь формулы: «Я ничего не знаю!»

— Зачем вообще учиться? — подал голос Верный Страж.

Наташа растерялась — очень необычный вопрос. Потом подумала и ответила:

— Наш отряд не хочет потерять товарища, не хочет, чтоб он остался на второй год. Мы перейдём в четвёртый, а он в третьем останется. Из-за вас. Нечего ему в Ленивии прозябать.

Теперь задумалась Лень. Она шамкала губами, гладила, как собачку, сломанную поганку, приговаривала:

— Такую прелесть испортить! Белый мухоморчик… Миленький, хорошенький, дружочек мой! Какая необузданность: «Пятый, шестой класс…» Как будто в этом счастье.

Она вытерла слёзы и сказала:

— Мне с тобой силами не мериться. Совести у тебя нет! Говоришь, что я Димочке не нужна? Вот ты докажи, что я ему не нужна. Кулаками каждый может махать. А ты на деле, на деле докажи, раз ты такая шустрая. И не лень же ей было в такую даль идти. Сама спокойно не живёт и людям не даёт.

— Я не машу кулаками, — обиделась Наташа.

— Не машешь? — усмехнулся тайный советник. — Видел я, как ты со своим мячом-разбойником нашу гвардию опрокинула, оставила нас без войска: пятьсот — ноль! С ума сойдёшь!

— Я по-честному играла, — ответила Наташа. — Хвастуны сами заставили меня с ними играть.

— Между прочим, я прошу вставить слово, — сказал Путаник, выпятив грудь. — Ты всегда говоришь: «Я сделаю! Я выполню!» Спрашивается, чем ты отличаешься от меня или Хвастунов? Они и я тоже всегда обещаем всё сделать.

— Тем, что выполняю свои обещания, — твёрдо сказала Наташа.