Украинский дневник - Илья Барабанов

— С другой стороны, если бы что-то серьезное планировалось, технику возили бы ночью, скрывали, а не тащили через весь город посреди бела дня, — рассуждает таганрогский журналист Евгений Фридман.

Продолжаются и вроде бы законченные учения. Вблизи хуторов Кузьминка и Чкалов в 130 км от границы находится военный полигон, на котором с 11 по 14 марта проходили учения воздушно-десантных войск — в них приняли участие 1,5 тыс. десантников и десятки единиц боевой техники. Проселочные дороги на подъездах к полигону в преддверии учений были отремонтированы, по периметру объекта его территорию продолжают контролировать солдаты, которые группами по 2–3 человека греются у костров на обочинах дорог. На самом полигоне у командного пункта заметно скопление военной техники.

— Допуск на объект будет запрещен еще несколько дней, — остановил меня дежуривший у въезда на полигон военный.

По его словам, он курсант и их перебросили в Ростовскую область по тревоге в начале марта.

— Вообще, я сессию сейчас должен был бы сдавать, — говорит он. — Но никакой ясности, когда нас вернут домой, пока нет. Приказы каждый день поступают новые. Последний был — через пару дней, может быть, нас отсюда вывезут.

На севере области все по-другому. В Новошахтинске неподалеку от границы нет ни военных, ни техники. В центре города установлен большой плакат «У нас одна страна — Единая Россия». От Новошахтинска на север вдоль границы параллельно трассе «Дон» тянутся сельские дороги, не всегда даже отмеченные на картах. В последнее время их начали расширять, на отдельных отрезках, и сейчас идут ремонтные работы, укладывается свежий асфальт. Степь иногда разбавляют большие темно-рыжие терриконы.

В полузаброшенном поселке Углерод у пустующей военной части местные женщины набирают воду из колодца.

— Приезжали военные, пообедали и снова уехали куда-то в поля, — говорит одна из них.

В городе Донецк (Ростовская область) на пункте пропуска «Изварино» я хотел перейти границу, чтобы через Луганск и Харьков добраться до российско-украинской границы в Белгородской и Курской областях.

— Сейчас стараемся не ездить с российскими номерами через границу, — жалуются водители на местном автовокзале. — Вам лучше пешком пересечь границу и маршруткой добраться до Луганска.

Российские пограничники сразу предупреждают:

— Хотя референдум в Крыму давно прошел, мужчин с российскими паспортами по-прежнему через границу пропускают через раз.

Их украинские коллеги решают вопрос полтора часа. На видеокамеру записывают допрос: «Куда направляетесь? Как часто бывали на Украине в последние месяцы? Сколько денег с собой везете? С кем знакомы в Киеве?»

Если накануне крымского референдума меня не пустили на Украину якобы из-за отсутствия достаточного финансового обеспечения, то в этот раз мне на руки выдали документ. Из него следует, что инспектор 1-й категории старший прапорщик Захаров Р. Б. принял решение отказать в праве пересечения границы из-за «отсутствия подтверждения запланированного пребывания на территории Украины».

Российские пограничники встречают обратно без особого удивления. Сотрудник ФСБ уводит для беседы и рассказывает, что только на этом пункте пропуска украинские пограничники развернули обратно 174 гражданина России.

Вернувшись в Донецк, на автовокзале узнаю, что никаких специальных мер безопасности в городе в последние недели не принималось. Подготовили только несколько санаториев на случай, если будут прибывать беженцы с Украины. Но в ближайшем к государственной границе пункте содержания беженцев их совсем немного. В 20 км от Таганрога в селе Золотая Коса прибывающих с Украины граждан уже почти две недели содержат в детском санатории «Ромашка» на берегу Азовского моря. Всего здесь 34 человека, большинство — выходцы из юго-восточных областей страны. Каждой семье выделили отдельный номер, обеспечили трехразовым питанием. Над узким пляжем разносятся песни группы «Ласковый май», украинские рабочие, не просившие пока никакого убежища, достраивают новый корпус «Ромашки».

Директор санатория интересуется:

— Что происходит на Украине все же, а то и у меня там родственники, и у многих районных чиновников? Они говорят нам, что все спокойно, а наши беженцы такие ужасы рассказывают.

Семья из 14 человек приехала в Ростовскую область из Николаева. Глава семьи, отказавшись представляться, объясняет, почему они решили бежать.

— Экстремисты устраивают мародерство, избивают русских, устраивают вооруженные нападения на маршрутки и автобусы, — буднично пересказывает он, кажется, много раз повторенные слова.

Министерство труда Ростовской области, по его словам, подыскивает приезжающим рабочие места, но местные власти вовсе не спешат оформлять прибывающим статус политических беженцев, а тем более давать гражданство.

Строитель Артем с женой и двумя детьми приехал в «Ромашку» из Луганской области:

— Делать там просто нечего. Работы нет, строиться никто не хочет, не зная, что будет завтра. Я даже старую машину продать не сумел — деньги сейчас никто не тратит.

По его словам, большинство обитателей «Ромашки» стали беженцами не из-за угроз русскоязычному населению Украины, а потому, что услышали по телевизору, будто сразу после пересечения границы и заявления, что ты беженец, в России прибывающим оформляют гражданство, дают жилье и денежное пособие.

— Но здесь нам сразу сказали, что ни паспорта, ни политического убежища, ни статуса беженца мы не получим, — говорит он. — Местные власти обещают помочь с трудоустройством, предлагают разные варианты. Мне, например, предложили работу водителем «КамАЗа» в одном из местных колхозов, а жене стать дояркой там же. Но для этого необходимо сначала оформить разрешение на работу, а ФМС требует множества документов, для оформления которых надо возвращаться на Украину.

По его словам, двое беженцев, столкнувшись с этим, уже вернулись домой. Сам Артем с семьей намерен остаться в России и попытаться устроиться здесь на работу. Заботит беглого строителя то, что через 90 дней ему надо будет обновить миграционную карточку, а для этого надо будет выехать из России обратно на Украину.

— Домой же возвращаться не хочется. Работы там все равно нет, да и не поймут нас, наверное, — говорит он.

14 апреля 2014

Очередную волну уличных акций в Харькове и сторонники федерализации Украины, и активисты местного «Евромайдана» запланировали на выходные. И уже в субботу стало ясно, что мирные митинги оба лагеря перестали устраивать и они готовятся перейти к более радикальному сценарию.

Противоборствующие стороны митинговали буквально в 500 м друг от друга. Те, кто за референдум и федерализацию, — у памятника Ленину на площади Свободы, активисты «Евромайдана» — через сквер от них у памятника Тарасу Шевченко.

12 апреля от митинга у памятнику Ленину отделилась группа примерно из 50 молодых людей, которые начали надевать маски и вытаскивать из-за пазухи заранее заготовленные бейсбольные биты и металлические пруты. Казалось, что готовится нападение на «евромайдановцев» у памятника Шевченко, но туда неожиданно прибыла колонна примерно из двухсот человек самообороны, также вооруженных прутами и дубинками.

— Из Киева приехали, соратников поддержать, — пояснил мне один из них. Его слова звучали неожиданно, ибо весь день по городу распространялась информация о том, что автобусы, следующие с активистами из Киева, тормозят на границе Харьковской области, а всех пассажиров жестко избивают.

Информацию о прибытии в Харьков подкрепления из Киева косвенно подтвердил и глава МВД Арсен Аваков, написавший в Facebook: «Кто те идиоты, что направляют людей в Харьков, едва перешедший гигантскими усилиями на мирную жизнь — без драк и кострищ?» Столкновений, впрочем, удалось избежать: в какой-то момент активисты «Евромайдана» неожиданно развернулись и ушли в противоположную от памятника Ленину сторону — к площади Конституции.

Новые акции обе стороны решили провести в 12.00 в воскресенье. К этому моменту харьковская милиция взяла под усиленный контроль областную администрацию, опасаясь повторного штурма. А прямо на площади Свободы последний инструктаж о том, как оказывать первую помощь, получали сотрудники МЧС и медики. Эти знания им в итоге пригодились.

Активисты «Евромайдана», исполнив гимн страны, митинг начали с отчета о собранных средствах. Ответственный за это направление работы Юрий Павленко сообщил, что с конца ноября в Харькове на нужды Майдана собрали более 1 млн гривен, самая большая статья расходов — на помощь семьям погибших и пострадавших в столкновениях — потребовала 271 тыс. гривен. Финансовый отчет активисты выслушали, держа в руках таблички «Украина — единая страна».