Китайская чашка - Светлана Смолина

– Что на этот раз? – проворчал он и взял ее за плечо, опасаясь услышать поток обвинений в свой адрес и испытывая неловкость от того, что, наверняка, часть из них будет вполне заслуженной.

– Ты считаешь, что моя жизнь лишена смысла?

– Приехали, – с облегчением вздохнул он и покосился на свое разбитое лицо, во всей красе отраженное в зеркале. – Только санитарно-гигиенической метафизики нам недоставало.

Но она не оценила шутку, и с минуту они слушали льющуюся воду, словно та была полноценным собеседником в разговоре.

– Значит, чтобы состояться, надо выйти замуж, нарожать ребятишек, обустроить семейное гнездо?

Он инстинктивно отдернул руку, словно под пальцами шевельнулась не живая человеческая плоть, а чешуйчатое тело ядовитой рептилии.

– Ты же не думаешь, что один из этих предложит тебе замужество, даже если услышит благую весть о твоей оплодотворенной яйцеклетке? – Брезгливость и ревность снова взяли его в осаду. – Максимум, на что такие, как ты, могут уповать, – это пойти четвертой женой в гарем какого-нибудь захудалого эмира.

– Такие, как я? – почти по слогам повторила она.

– Скорее, наложницей, – развил свою мысль он. – Ни один приличный араб не женится на тебе.

– Я лишь спросила тебя о роли женщины в обществе.

– О роли женщины ты все прекрасно знаешь. Но у тебя другое амплуа.

– Тебе лучше уйти.

Она опустила голову, скрывая лицо за прядями распущенных волос.

– Ты выставляешь меня за правду?

Она ответила ледяным молчанием, и он громче обычного хлопнул входной дверью, уже за порогом окончательно осознав, что сказанная им правда мало чем отличается от пощечины.

Никогда прежде соседка не сердилась дольше пятнадцати минут, а тут вдруг выяснилось, что у нее вдоволь ослиного упрямства и вместо тонких нервных окончаний стальные пружины, позволяющие не отвечать на настойчивые звонки, которыми он мучил оба ее телефона. Тишина за дверью почти зримо наполнялась ее затаенным дыханием.

– Это глупо, – еле сдерживая раскаты командного голоса, увещевал он невидимую собеседницу и, как затаившийся в засаде хищник, ловил шорохи из ее прихожей и звуки в подъезде. – Не упрямься! Давай поговорим, как взрослые люди.

Но «как взрослые люди» она не соглашалась, и ему оставалось только ждать, когда она оттает и спустится к нему с неприступной скалы своей обиды.

– Я уезжаю, – наконец прозвучал ее неуверенный голос в разверзшейся щели между косяком и дверью. – Сколько ты дашь за все?

– За что? – растерялся он.

– За мою квартиру со всей обстановкой.

– Так ты все уже решила?

Он толкнул дверь плечом и ввалился в знакомое зазеркалье, из которого на него глянуло его собственное искаженное недоумением лицо. В углу рамки с его отражением шелохнулась неясная тень.

– Черт! – выдохнул он, заблокировав выход в коридор, и поймал почти бесплотную темную тень в кольцо рук. – Так и спятить недолго. Голос есть, а тебя нет.

– Меня нет, – с горечью согласилась соседка. – Меня и раньше не было. Я – твоя фантазия.

– И не пожалеешь об этом.

– Откуда тебе знать, о чем я жалею.

– Без разницы! Если я здесь, значит, мы оба этого хотим.

Конец ознакомительного фрагмента.