Временная ведьма - Марина Милованова

– Чего это он? – Поднявшись с земли, я недоуменно уставилась на домового в ожидании ответа. Но тот и не думал отвечать на вопрос. Напротив, подскочил на месте и неожиданно завопил:

– Растяпа, смотри, куда падаешь! Всю траву помяла! Сказал же, в огород ни ногой! Так нет, пришла и все потоптала! Катастрофа!

Я обернулась, ища следы той самой катастрофы, о которой стенал домовой. Увидела позади себя небольшой пятачок земли, заросший симпатичной фиолетовой травкой. Половина этого самого пятачка была основательно примята моей филейной частью.

Этот факт заставил меня смущенно потупиться. Ну да, понимаю, жалко травку, но только я же не сама на нее уселась. Меня толкнули, а значит, я ни при чем!

Продолжая бубнить, домовой поднял свои ручки над головой и потряс ими в воздухе. Фиолетовые стебли самостоятельно распрямились и замерли, словно я никогда на них и не падала. Подобного зрелища мои нервы не выдержали.

– Ах вот, значит, как? – грозно нависла я над домовым. – Раз ты в состоянии все исправить, тогда зачем нужно было так вопить и возмущаться?

– Затем, что природу беречь надо, – не остался в долгу домовой, шустро отскакивая от меня на приличное расстояние. – Ценить и уважать. Вот пока не будет в тебе этого, так и будешь падать да шишки набивать.

– А тебе какое дело? – Что-то непонятно, домовой о природе волнуется или о набитых мною шишках… – У тебя же магия есть. Раз-два – и все готово. И можно обойтись без криков и нравоучений.

– Если хочешь без нравоучений, тогда иди и учись, – буркнул домовой. – И чем быстрее, тем лучше. Да зверюгу свою уйми, чтобы малину мне не портила!

– Ну и пойду! – Гордо вздернув подбородок, я развернулась и зашагала к дому, бросив напоследок: – Между прочим, знания – это сила!

Домовой задумчиво смотрел мне вслед, медленно покачиваясь на пушистых ножках.

– Ты права, знания – это сила, – наконец тихо прошептал он, дождавшись, когда я скроюсь за домом. – Вот только покоя тебе эти знания не принесут.

Глава 7

Замерев на пороге, я скептически осматривала унылое убранство комнаты, в которой мне предстояло провести невесть сколько времени. Бесчисленное количество пыльных банок и склянок на затянутых паутиной полках не вызывали никакого желания учиться. Единственное, к чему тянулись руки, так это навести порядок.

Кстати, не совсем понятно, почему именно в этой комнате так грязно, учитывая тот факт, что повсюду в доме царила чистота. Быть может, домовому запрещено заходить сюда? В таком случае, получается, Мироновна умерла давно, если все уже успело затянуться паутиной. Тогда почему в мой сон она пришла всего несколько дней назад?

Вопросы были, ответов не было. Пыль тоже была. Вздохнув, я вернулась в столовую, исполненная решимости найти хоть какую-нибудь подходящую тряпку. Жертвовать на уборку одно из чистых полотенец в шкафу очень не хотелось.

К моему удивлению, в углу возле входной двери я снова увидела знакомую лохань на табуретке. Она была полна воды, а с края свисала так необходимая мне сейчас тряпка. Кстати, под табуреткой сидел крысолак и таращил свои обалденные глазищи. Был в них испуг или удивление, я не поняла. Получается, дом исполняет желания?

Подмигнув ходячей страшилке, я закрыла глаза и пожелала кофе, представив крохотную фарфоровую чашечку, полную ароматной горячей жидкости. Видение было настолько четким, что я даже ощутила на языке пряный горько-сладкий привкус. Вопреки привычке истинных гурманов пить кофе без сахара, я упорно портила натуральный вкус напитка в угоду своим пристрастиям сладкоежки.

Открыла глаза, осмотрелась. Вожделенная чашка с кофе отсутствовала.

Состроив разочарованную гримасу, я схватила тряпку, пару раз окунула ее в воду и поплелась обратно в комнату, оставляя на полу мокрую дорожку капель. Из вредности.

Наблюдавший через окно столовой домовой озорно улыбнулся и поспешил вернуться в огород.

– Это же надо, выдумала! Кофе! Знать не знаем, ведать не ведаем!

Поначалу было скучно, к тому же пауки, вылезавшие на потревоженную тряпкой паутину, вызывали у меня чувство брезгливости и заставляли срываться на визг. Зато мои вопли привлекли внимание крысолака. Он застыл на пороге, встопорщив уши-лопухи, и наблюдал за мной с легкой смешинкой в синих глазах. Когда я в очередной раз взвизгнула и отскочила от полки, пульнув тряпкой в крупного паука, зверь даже закашлялся, явственно скрывая душивший его смех.

– Ненавижу пауков, и ничего смешного! – вызверилась я на крысолака. – Между прочим, они симпатичнее тебя будут!

Тут я, конечно, соврала. Лично для меня пауки были самыми отвратительными существами, наравне с тараканами, гусеницами и прочей насекомой гадостью. А у крысолака все его внешнее уродство полностью затмевали потрясающие глаза. Но я была злая из-за пауков и обижена на молчаливые насмешки, поэтому разошлась не на шутку:

– Если такой храбрый, мог бы и помочь! А смеяться мы все умеем! Между прочим, по законам жанра, мне при подобном перемещении прекрасный принц положен, а вместо него достался ты – ушастое недоразумение. Хотя не спорю, оно и лучше: от мужиков, знаешь ли, одни проблемы. Им бы бутылку пива – и на диван, к телевизору. Или, как вариант, к компьютеру. Ни на прогулку его не вытащишь, не говоря уже о магазинах, ни гвоздь прибить не допросишься. Никакой тебе нет ни помощи, ни романтики. Им женщина – что предмет мебели, только передвижной, на ножках. Мельчает настоящий представитель рода мужского, вымирает! Понимаешь?

Выпалив сию тираду, я замолчала, рассеянно глядя на крысолака и комкая в руках какой-то мешочек с неизвестным содержимым, с которого до появления уже забытого паука прилежно стряхивала пыль. Злость испарилась, испугавшись моего воинственного настроения, зато пришло полное осознание абсурдности происходящего.

Здесь ведь не двадцать первый век, и сидящий напротив зверь не имеет ни малейшего понятия о пиве, телевизоре, компьютере и прочем. Кстати, даже неизвестно, понимает ли он мою речь. Впрочем, судя по виновато прижатым ушам, настроение уж точно уловил. Но и в моем плохом настроении он тоже не виноват.

Решив более не грузить крысолака моими воспоминаниями, я принялась за уборку с удвоенным усердием, активно заработав тряпкой. Повисла тишина, прерываемая моим сосредоточенным сопением и звоном передвигаемых склянок.

Закончив с полками и их бесконечным содержимым, я обернулась к столу и замерла.

На столе, рядом с уже знакомой чернильницей и одиноко торчащим пером, лежала книга. Настоящий фолиант в потертой обложке, увесистый даже на вид и порядком потрепанный. Осторожно потыкав книгу пальцем, я обернулась к крысолаку и задала ему глупейший вопрос: