Будь моей женой - Ирма Крайсворт

Прикрыв глаза, Марио с блаженством подставил лицо под освежающие струи воды, позволив воде омыть его голову и плечи.

Он многого достиг сегодня, думал Марио улыбаясь… Несмотря на посторонние мысли, которые упорно лезли ему в голову, удивляя своей настойчивостью.

Изабелла…

Непостижимая Изабелла. Конечно, это она занимала его мысли. Ее глаза, с их мягкой серьезностью, в которых испуг соседствовал с восторгом, приглушенный медовый оттенок волос, коротко остриженных, подчеркивающих грациозную постановку головы, и, наконец, до боли нежный профиль. Это было именно то, что он искал всю жизнь и не находил. Она просто обязана принадлежать ему!

Он с силой начал намыливать загорелое сильное тело. Природа наградила его таким телосложением, которое вызывало зависть у мужчин и не давало покоя многим женщинам. Но сам Марио старался не обращать на это внимания. Он пустил холодную воду — высокий, мускулистый, поджарый, как ягуар, пропорциональный, как великолепный породистый жеребец, — стараясь успокоиться и преодолеть внезапно охватившее его возбуждение.

Закончив мыться, Марио потянулся за полотенцем, чувствуя прилив сил и бурлящей энергии. На минуту задумался о записке, посланной Белле. Она не позвонила предупредить, что не придет, значит, будет здесь сегодня вечером. Неожиданное волнение охватило его. Итак, план сработал!

Он небрежно бросил мокрое полотенце в корзину для стирки и прошел к скамье, где аккуратно лежала чистая одежда.

Пожалуй, он немного схитрил, использовав профессиональный интерес девушки, чтобы заполучить ее согласие. Но у него не было другого выхода, с этой девушкой его привычная тактика не годилась. Не прибегни он к такой уловке, она наверняка бы отказала.

Уже одетый, Марио быстро пригладил волосы и мимоходом взглянул на часы. Через пару часов он снова увидит Беллу! При этой мысли его сердце гулко забилось, губы невольно сложились в улыбку.

И он быстренько забыл о мимолетных укорах совести. Ничто не имело теперь значения. Главное — он должен заполучить ее! Пленительная цель! И иногда, заключил Марио, цель оправдывает средства.

У Беллы приготовление к визиту во дворец заняло более полутора часов. Обычно она открывала шкаф, не долго мучая себя выбором, вынимала первые попавшиеся под руку вещи, быстро натягивала и больше не думала об этом. На этот раз все было иначе, и сомнения одолевали ее. Что лучше надеть на прием во дворец? Ни один из туалетов, которые она примеряла, снимала и снова примеряла, казалось, не соответствовал этому случаю.

В записке Марио ничего не было сказано по этому поводу. Будет ли присутствовать его светлость герцог? Будут ли еще приглашенные или только она и молодой граф? И вообще, что это будет — неофициальная встреча или какой-то большой многолюдный прием? Приглашена ли она на обед или все ограничится коктейлем?

В конце концов, устав от бесплодных усилий, Белла решила выбрать что-нибудь непритязательное, и остановилась на белом платье простого рубашечного покроя с синим ремешком, такого же цвета замшевых туфлях и элегантной сумочке, украшенной длинной золотой цепочкой. Пожалуй, это будет неплохо, решила девушка, доставая тонкие чулки.

По крайней мере, синьора Ринальдини восторженно одобрила ее выбор.

— Чудесно, чудесно, — защебетала она. — Вы выглядите на все сто! Просто шикарно, синьорина! — Она поцеловала кончики своих пальцев, тем самым выражая наивысшую степень восхищения. — Послушайте, дорогая, вас внизу ждет шикарный автомобиль! — Уставившись на Беллу изумленным взглядом, почтенная синьора добавила: — Очень большая машина — лимузин! У меня такое чувство, что это из дворца.

— Спасибо, синьора Ринальдини.

Белла хотела подождать автомобиль на веранде, спокойно посидеть в тишине и прохладе и приготовиться к предстоящему вечеру, но когда синьора Ринальдини постучала в дверь, она только заканчивала одеваться: один чулок надет, другой — нет.

— Не могла бы я попросить вас об одном одолжении, — обратилась она к хозяйке, — сказать шоферу, что я буду через минуту.

Как только синьора поспешно выбежала из комнаты, очень довольная своей ролью посредника между ее гостьей и представителем резиденции герцога, Белла бросилась к зеркалу нанести последние штрихи: несколько взмахов щетки по волосам, две-три капли неизменных духов — не совершенство, но и не плохо.

А я не дурна, решила быть объективной Белла.

Она опустилась на край кресла, закрыла глаза и молча сидела минуту-другую, стараясь ни о чем не думать и успокоиться.

Затем порывисто встала и, прихватив синюю сумочку, решительно направилась к двери.

Дорога до палаццо Ронцани заняла минут двадцать — сначала вниз, извиваясь и петляя среди кипарисов и пиний, затем по берегу залива, пылающего заревом заходящего солнца, и снова вверх, к темной громаде мыса, где вот уже триста лет возвышалось величественное сооружение.

Когда дворец открылся перед ее взором во всем своем великолепии, у Изабеллы на миг перехватило дыхание.

Внезапно минувшие было страхи опять ожили, и нарастающее волнение жаркой волной отозвалось в груди.

О Господи, подумала Белла, кто бы мог вообразить, что она когда-нибудь переступит порог этого дворца? Что она станет гостьей знатнейшей фамилии? Вне сомнения, это будет незабываемый вечер! И что делает встречу еще более волнующей для нее — это цель, которую она преследует и достижение которой надеется приблизить сегодня вечером!

Лимузин, круто повернув, остановился в глубине огромного, мощенного камнем внутреннего дворца, по периметру украшенного кадками с цветущими рододендронами и высокими пальцами. Минутой позже шофер предупредительно открыл дверцу.

— Прошу, синьорина, — сказал он.

Белла вышла из машины, оглядываясь по сторонам, стараясь не растеряться от всего, что оказалось перед ее глазами.

Дворец был поистине великолепен. Удивительная и совершенная соразмерность форм создавала ощущение легкости, несмотря на внушительные размеры. Башни и фронтоны, изящные арки и окна отливали розовым золотом в лучах заката и, казалось, дышали таинственным величием старины.

Массивные двери открылись словно сами собой, и Белла очутилась в просторном круглом вестибюле, освещенном хрустальными люстрами, которые отражались сверкающим блеском в больших зеркалах, висевших вдоль стен. Тяжелые, старинной бронзы, рамы зеркал отливали тусклым золотом. Мраморный пол устлан дорогими коврами, скрадывающими шум шагов.

Да уж, вздохнула Белла, это не сравнить со старым каменным домом в Канзасе, где она выросла, и с ее квартирой в Джексонвилле. С ума сойти! — мысленно восклицала она, потрясенно оглядываясь кругом. Достаточно просто жить в таком месте, чтобы почувствовать свою исключительность.