Пришелец - Олег Абазин

– И ты, своим мощным чутьём чувствуешь, что наша больница должна полететь? - спросили его, решив, что всё что хотел, он рассказал.

– Я вам не могу объяснить то, что я ощущаю, - ответил Пришелец на вопрос, - это может быть долгим и нудным рассказом.

– Ну и расскажи, - предлагали ему. - Ты ведь здорово рассказываешь! Всё равно, судя по твоим рассуждениям, нам тут ещё долго куковать.

– А по-моему, - выразила своё мнение по поводу услышанного Жанна, - ты всё врёшь, новичок. Выпендриваешься перед всеми. Ты ж у них теперь КОРОЛЬ!

– Не будь ты такой стервой, Жанка, - отреагировали ей. - В жизни ведь тяжело тебе будет.

– Ага, - усмехнулся Пришелец, отвечая Жанне, - я помню, Король-Трамвай-шестой.

Жанна прыснула.

– А чё ты к нам таким тормозом пришёл? - поинтересовался у пришельца Сеенко. - Не развился?

– Ну почему же, я развит был с "пробуждения" не меньше чем сейчас. Просто я не понимал ещё, кто вы и как с вами надо себя вести. А потом постепенно стал вашим "зеркальным отражением". Попал бы я к чмырям, был бы чмырём. Но НЕВИДИМКА хоть как не переставал бы дёргать меня за ниточки.

– Ты считаешь, - обратилась к нему Жанна, - что для каждого надо быть его "зеркальным отражением"? Это твоя мудрость? А просто - самим собой - нельзя быть? - "без отражений", вести себя со всеми так как тебе нравится, если, конечно, тебе не нравится быть отражением, но ты выжимаешь из себя все соки. Так нельзя?

– Ты уже всё сказала, - ответил он, - мне нравится быть отражением; особенно я счастлив, когда "зеркало" кривое. Только иногда я сам не понимаю, зеркало ли во мне находится или что-то другое. Вот сейчас, например, начинаю задумываться, а правильно ли я сделал, убив Конькова.

– Так ты его убил?!

– Да, - грустно ответил Пришелец, - по глупости. Дурацкий сон приснился моей молодой-бестолковой черепушке, в которой мозгов ни на грамм, вот я и… решил, что наше общество должно истреблять искривление - уродство, изготовляемое кустарным методом. А сразу, как убил, и задумался.

– А Говлиновича куда дел? - любопытствовал Сеенко, хоть и давно уже догадывался.

– Не будем об этом, - ответил Пришелец. - Безумен я тогда был, как снег…

– Как кто?

– "Снежные кресты" Олега Абазина не читали? Там тоже, - снег с небес выпал среди лета, чувствуя себя стопроцентным инопланетянином, и давай пожирать народ толпами, пока вокруг никого не осталось, кроме двух-трёх компашек. Глупый рассказ. Так вот, снег тот был только сначала безумен. А потом, отлежался на Земле, набрался от неё мудрости и стал дотого нормальным, что автор аж рассказ не дописал, остановившись на самом интересном месте.

– Пришелец, - обратился к нему Сеенко, - так ты так и не ответил, что там в коридоре происходит.

– Я отвечу, - ответил он через не хочу, в то время, как Жанна удивилась имени новичка и ей всё объяснили о этом прозвище.

– А ты, цыпочка, - повернулась зловещая старуха к Лизе, - ножку подвернула? А давай я вывих твой тебе вырежу скальпельком своим?

– Ты вывих в мозгах своих вырежь! - ответила ей Лиза своим бесстрашным, отчаянным голосом, пока брат её наносил старухе боковой удар в голову (занятия боксом в поздней юности - это перед теми порами, когда его мать с отцом забыли про ремень - помогли ему сейчас справиться с этой худосочной тварью, не прибегая к поискам чего-нибудь металлического и увесистого, чего в подобных ситуациях никогда не подворачивается под руку). Старухина голова относила всё тело в сторону, примерно на три-четыре метра; старуха падала на пол, ударялась по пути головой о угол бетонной стены, но тут же поднималась на ноги, как зомби, оживающие мертвецы, из одноимённых фильмов, и продолжала атаку.

Пётр энергию вовсе не тратил, нанося ей во многие части тела молниеносные удары, - как только старуха поднималась с пола и размахивала скальпелем, так и этак пытаясь хоть куда-нибудь попасть, - это для него было неописуемейшим удовольствием - давно он уже свои натренерованные кулаки ни об кого не чесал.

Недолго продолжалась эта процедура, пока старухе не надоело такое убивание времени (до вечера нужно было успеть переделать ещё массу дел) и пока она не оставила их двоих в покое, испарившись в ближайшем коридоре с бормотанием, "ничего, таких как я мало; больше - страшнее меня!".

– Всё, - с облегчением произнесла Лиза, - пошли отсюда. В лесу скроемся, если старая карга говорила правду про "скорые помощи".

– Да погоди ты, - задумался о чём-то Пётр.

– Что ещё? - не понимала она его.

– Я что-то вспоминать начинаю, - вырвалось из его уст.

– Что ты вспомин… Ты с ума сошёл, Петя! Уносим отсюда ноги!! Я-то думала, враньё всё то про детскую больницу, а тут вон аж как! УХОДИМ, ПЕТЯ!!! - проорала она ему в самое ухо.

– Не, ну ты секунду можешь подождать? - задумчиво бормотал он.

– Да что с тобой такое?! Ты не чокнутый, случайно?, не понимаешь, что…

Их двоих окружали восемь огромных санитаров… Лиза не могла больше разговаривать - она находилась в полуобморочном состоянии.

– Дай ты мне вспомнить! - бормотал Петя, не видя вокруг себя ничего. - Если я вспомню, то мы сможем не только уехать отсюда на персональной "скорой помощи", но и спасти многих… детей. Да, кажется, детей… так они нынче называются…

Ещё он вспоминал несколько считанных секунд, пока не заорал во всю глотку, "ВСПООООМНИИИИИИИЛЛЛ!!!!!!!"

Когда же он осмотрелся по сторонам, в поле зрения ему попали восемь санитаров очень молниеносно…

– "Шалуны" разошлись не на шутку, - рассказывал Пришелец. - Здание больницы превратилось в какой-то чёртов "космический приёмник" - отовсюду идут импульсы, которые вомного раз улучшено принимаются кожей обнажённого тела. Все просто-таки импульсивно раздеваются, выходя в коридор. А по коридорам бродят "врачи", и они оперируют обнажённых детей - вырезают им внутренности. Внутренности свою задачу выполняют, мумии - забальзамированные дети - свою. Во всяком случае, так мне показалось; может со мной можно поспорить, может я вижу не то. Вообще, как я вам сказал, я чувствую, потому что не всегда верю своим глазам. И я чувствую, что НЕВИДИМКА - назовём Это невидимкой - делает из детей инопланетян, готовит корабль к взлёту. По всей видимости, он решил, что его окружают марионетки. Но я-то живой! И, я думаю, что и все остальные восемь человек тоже считают себя Живыми, и надеюсь, что и они попытаются что-то предпринять, зависящее от каждого из них. Раз мы почувствовали, что "родились" на Земле, то должны хотя бы пытаться уважать традиции этой планеты, и отдать все соки, всю душу, чтоб не пустить корабль в полёт. Вот такой рассказ о происходящем в коридоре.