Поцелуй в Риме - Барбара Картленд

— Вы не разобьете наши иллюзии. Вы уже бывали в Риме, а для Денизы и меня — это целое событие. И мы хотим верить всему, наслаждаться всем и быть очень-очень счастливыми и благодарными судьбе за то, что она дала нам возможность увидеть Рим.

Девушка говорила так искренне, что лорд Тевертон замолчал. Вновь он подумал: леди Лэнгли сильно отличается от того, что он предполагал увидеть. Нет, в самом деле, она совершенно не похожа на тех женщин, которых он встречал в Лондоне. И именно жизнь в деревне, по его мнению, помогла ей остаться такой неиспорченной. Все, что она увидит, принесет ей массу волнующих впечатлений, в то же время он понимал, что все больше и больше попадает под власть ее красоты и обаяния. Он отметил ее очарование сразу же, как только увидел ее. Теперь же, без шляпки, она выглядела еще моложе и прекраснее. «Сколько же ей лет? — подумал он про себя, зная, что такой вопрос никогда не задаст. — Наверное, у нее был хороший и заботливый муж»,

Дениза поймала его взгляд, устремленный на колье Алины, которое та надела, по ее настоянию, к вечернему платью. Оно было скромным по форме — другое было бы и неуместно в дорожных условиях, — но бриллианты были чистейшей воды и сочетались с серьгами и брошью на груди Алины. Дениза улыбнулась про себя, думая, как ловко провела кузена Маркуса — он поверил всему, чего она и добивалась, — и еще раз самодовольно отметила, как она умна.

Затронув историческую тему, Алина не могла остановиться. Ей очень не хватало отца после его смерти. Он всегда беседовал с ней на равных, и они вели содержательные интеллектуальные разговоры по самым различным предметам. История была их любимой темой. Но мама никогда не принимала участия в их бурных дебатах, ограничиваясь ролью влюбленного в них слушателя. А по окончании дискуссии всегда говорила им, какие они оба умные.

— Мы должны быть осторожными, дорогой! — сказала она однажды мужу. — Иначе Алина превратится в синий чулок, а ты ведь знаешь, как боятся мужчины слишком умных женщин.

— Если женщина действительно умна, — ответил муж, — она никогда не даст мужчине почувствовать своего превосходства, каким бы тот ни был глупцом!

Алина и мать посмеялись над этой сентенцией. Но теперь, когда отца уже нет в живых, Алина не раз с тоской думала о том, что никогда больше не будет вести таких умных и интересных бесед. И вот теперь она поймала себя на мысли, что ей нравится спорить с лордом Тевертоном. И вовсе де потому, что, следуя указаниям Денизы, она поставила его да место или хотела произвести на него впечатление.

Но день был долгим, и когда Дениза зевнула, Алина поняла, что пора спать.

— Когда мы приедем в Рим? — спросила она Тевертона.

— Завтра после обеда, ближе к вечеру. Поэтому не торопитесь с завтраком, хотя Стивене подаст его в девять.

— В таком случае не ждите нас, — сказала Дениза.

— А я и не собираюсь делать этого, — ответил Тевертон. Он опять вернулся к тому пренебрежительно-ерническому тону, который она особенно не любила.

Когда они вернулись в свое купе, Дениза сказала шепотом:

— Ты была восхитительна! Но видишь, как он обращается со мной? Как будто я несмышленый ребенок!

— Да, он действительно довольно строг, — ответила Алина.

— Но ты его поставила на место, — сказала с улыбкой Дениза, — и он очень удивился, что ты такая образованная и умная.

Они разделись и легли.

Когда лорд Тевертон вошел в свое купе, то услышал, что его соседки смеются. Смех звучал, на удивление, молодо. Он привык говорить женщинам, что их смех своей мелодичностью напоминают колокольчик, хотя это было далеко не так.

Две женщины в соседнем купе смеялись весело и заразительно, как школьницы.

«Сразу видно, что леди Лэнгли из деревни, — сказал он себе. — Но в Лондоне она произвела бы сенсацию, сама не подозревая об этом».

Он заметил ее грациозную походку и знал, что ее необычная красота не оставила бы равнодушным принца Уэльского. Хотя, наверное, для нее было бы позором превратиться в одну из этих безнравственных женщин. Она напоминала ему своей целомудренностью скромный полевой цветок. И нельзя превращать ее в орхидею — роскошный а экзотический цветок, но безо всякого аромата.

«Черт возьми, я становлюсь слишком романтичным! — подумал он. — Чем скорее я приеду в Рим и встречусь с княгиней, тем лучше!»

Но в постели он долго лежал без сна, прислушиваясь к голосам сквозь стук колес. Он не знал, о чем они говорят, но жизнерадостность и молодость их голосов угадывались сразу. Заснул он не скоро.

На следующий день Алина не могла оторваться от окна. После завтрака она не сделала никакой попытки завязать разговор с лордом Тевертоном, что очень удивило его. Он привык, что женщины, даже если он не проявлял к ним интереса, ищут его общества и делают все возможное, чтобы привлечь его внимание. Алина, напротив, уселась в удобное кресло у окна и, казалось, погрузилась в созерцание пейзажа за окном. Изредка она восклицала, обращаясь к Денизе: «О, взгляни на этих крестьян, работающих в поле!» или «Посмотри, какой изысканный дворец! Я уверена, что в нем живет дворянин, семья которого владеет им на протяжении столетий».

Лорд Тевертон, занятый чтением газет, с которыми нужно было ознакомиться до прибытия в Рим, невольно прислушивался к их разговору.

Они уже пересекли границу с Италией, и ландшафт за окнами стал совсем иным. Алину привели в восхищение высокие шпили соборов, архитектура домов и живописный вид селений.

— Я вижу, — сказал лорд Тевертон слегка насмешливо, когда они сели обедать, — что по прибытии в Рим вы собираетесь стать заядлым туристом.

— Ну конечно же! — ответила Алина. — Было бы глупо с моей стороны упустить возможность увидеть как можно больше достопримечательностей и запечатлеть их в своей памяти на случай, если я никогда сюда не вернусь.

— Тогда ваше желание у фонтана Треви может не исполниться, — сказал Тевертон таким тоном, словно выиграл очко.

— Но я вернусь сюда в иной жизни, — ответила Алина. — Без сомнения, раньше, в одной из своих предыдущих жизней, я была римлянкой.

Лорд Тевертон не удержался, чтобы не обрушиться на ее веру в возможность перевоплощения. Они яростно заспорили. Неожиданно Алина замолчала и отвернулась к окну. — А вдруг я пропущу какой-нибудь интересный пейзаж, — объяснила она.

Лорд Тевертон опять взялся за газеты. «Невероятно», — размышлял он, просматривая газеты. Он не мог припомнить случая, чтобы женщина, которой он уделил внимание, предпочла его обществу пейзаж за окном или что-нибудь в этом роде. С некоторым налетом цинизма он подумал:

«Действительно, леди Лэнгли весьма необычна!»