Запутанные связи - Рэйчел Гибсон

Было время, когда Мэдди не отказывала себе ни в чем, что доставляло ей удовольствие. Мужчины, сладости, дорогие лосьоны шли первыми в ее списке. В результате у нее появилась несколько специфическая точка зрения на мужской пол и большой зад. Очень мягкий и гладкий, но, тем не менее, большой зад. В детстве Мэдди была полновата, и ужасная перспектива еще раз тащить такое тяжелое бремя, заставила ее изменить свою жизнь. Осознание того, что перемены ей действительно нужны, пришло к девушке утром на ее тридцатый день рожденья, когда она проснулась с чизкейковым похмельем и парнем по имени Деррик. Чизкейк оказался плохого качества, а Деррик сплошным разочарованием.

Сейчас Мэдди перестала быть практикующим гедонистом, но в душе все еще оставалась им. Она также не отказывала себе в лосьонах и средствах по уходу за телом, но это было необходимо ей, чтобы расслабиться, снять стресс и увлажнить сухую шелушащуюся кожу.

Девушка погрузилась еще глубже в воду и попыталась обрести душевный покой. Ее тело уступило под натиском теплой воды и пузырей, но мозг было не так легко провести, он продолжал прокручивать события последних нескольких недель. Мэдди неплохо продвинулась в составлении заметок и построении временной линии. У нее был список людей, упомянутых в дневнике матери: пара друзей, которых Элис успела завести в Трули, и несколько ее коллег по работе из бара Хеннесси. Окружной следователь, работавший тогда в Трули, уже умер, но шериф все еще жил в городке. Он вышел на пенсию, но Мэдди не сомневалась, что тот сможет поведать ей ценную информацию. У нее были газетные вырезки, полицейские рапорты, улики следователя и вся информация о семействе Хеннесси, которую она смогла раскопать. Теперь оставалось поговорить с людьми, связанными с жизнью и смертью ее матери. Она выяснила, что две женщины, работавшие с Элис, все еще проживали в Трули, и Мэдди собиралась завтра утром навестить их. Давненько ей не приходилось разговаривать с людьми в городе, дабы выведать информацию.

Теплая вода и пузыри скользнули по животу и холмикам груди. Читая дневники, впервые за двадцать девять лет девушка словно услышала голос матери. Элис рассказывала о своих страхах, о том, как она оказалась совсем одна, к тому же беременная, и о радости, которая охватила ее после рожденья Мэдди. То, на что мама надеялась, о чем мечтала для себя и для малышки, рвало сердце девушки на куски и оставляло после себя горько-приторный осадок. Но вместе с этим, она узнала, что Элис совсем не была тем светловолосым голубоглазым ангелом, каким детский разум и сердечко Мэдди рисовали ее. Мама принадлежала к той породе женщин, которым был необходим рядом мужчина, иначе она чувствовала себя ничтожной. Это была жалкая, наивная, но бесконечно оптимистичная девушка. Мэдди никогда не ощущала себя жалкой и не могла вспомнить время, когда бы она была наивной или чересчур оптимистичной по какому-либо поводу. Даже в детстве. То, что у нее не оказалось абсолютно ничего общего с женщиной, подарившей ей жизнь, ничего того, что связывало бы ее с матерью, оставляло пустоту у нее внутри.

Очень рано Мэдди возвела защитную оболочку вокруг своей души. Твердость натуры была ценным качеством в ее работе. Но сегодня она не ощущала этого, а, наоборот, казалась себе ранимой и уязвимой. Девушка ненавидела это чувство, хотя даже не могла подобрать ему название. Было бы намного проще просто отмахнуться от дневников и писать о психопате по имени Родди Дюрбан. Она начала книгу об этом отвратительном мелком ублюдке, убившем более двадцати трех проституток, незадолго до того, как нашла дневники. Ей казалось, что писать о Роди чертовски легче, нежели о своей собственной матери, но в ту ночь, когда Мэдди забрала тетради домой и прочла их, она знала - пути назад уже нет. Ее карьера, хотя и не всегда тщательно спланированная, все-таки не была случайностью. Она писала о реальных злодеяниях не просто так, и, вчитываясь в слишком женственный почерк своей матери, девушка поняла, что пришло время сесть и написать о преступлении, которое унесло жизнь этой женщины. Мэдди закрутила ногой кран и потянулась за скрабом, стоящем на бортике ванны. Девушка выдавила толстый слой себе на ладонь, и запах шоколадного кекса ударил ей в нос. Вместе с этим всплыло непрошенное воспоминание о том, как она, стоя на стуле рядом с мамой, помешивала шоколадный пудинг на плите. Мэдди не помнила, сколько ей было тогда лет и где они жили. Воспоминание было едва уловимым, словно дымка, но оно больно кольнуло в одинокое местечко рядом с сердцем.

Пена прилипла к груди, когда Мэдди выпрямилась и положила ноги на бортик. По всей видимости, ей не удастся сегодня обрести покой и комфорт, которые она обычно находила, принимая ванну. Девушка быстро обработала скрабом руки и ноги, затем вылезла из воды, вытерлась и намазала кожу лосьоном с шоколадным запахом. Мэдди засунула одежду в корзину для грязного белья и прошла в спальню. Три ее ближайшие подруги жили в Бойсе, и она очень скучала по их совместным обедам, ужинам и спонтанным поездкам на пляж. Люси, Клэр и Адель составляли для нее некое подобие семьи, и были единственными людьми, кому она отдала бы почку или одолжила бы денег. И Мэдди знала наверняка - они отплатят ей тем же.

В прошлом году Клэр застала своего жениха в постели с другим мужчиной, тогда три ее подруги немедленно примчались к ней домой, чтобы поддержать девушку в трудную для нее минуту. Из всех четырех она была самой добросердечной и легко ранимой. Клэр писала женские романы, и всегда верила в настоящую любовь. Но после предательства жениха она потеряла свою веру в «и жили они долго и счастливо», пока в ее жизни не появился журналист по имени Себастьян Вон и не вернул все на круги своя. Он был ее личным героем романа, и эти двое собирались пожениться в сентябре. Через несколько дней Мэдди должна была отправиться в Бойсе на примерку платья подружки невесты.

Опять ее вынуждают напяливать дурацкий наряд и стоять перед алтарем. В прошлом году она уже была подружкой невесты на свадьбе Люси. Та в свою очередь писала мистические романы и встретила своего мужа Квинна, когда тот по ошибке принял ее за серийного убийцу. Короче говоря, мужчина не позволил такой мелочи, как убийство, помешать ему сблизиться с Люси.

Из четырех подруг, только она и Адель были одиночками. Мэдди натянула пару черных хлопчатобумажных трусиков и кинула полотенце на кровать. Адель зарабатывала написанием рассказов в стиле фэнтези, и хотя у нее были свои проблемы с мужчинами, Мэдди считала, что вероятнее всего Адель выйдет замуж раньше ее самой.

Девушка приложила чашечки лифчика к груди и застегнула его на спине. На самом деле она не представляла себя замужем за кем-либо. Ее желание родить ребенка было таким же сильным, как желание завести кота. А мужчин она находила полезными только тогда, когда ей требовалось перенести что-нибудь тяжелое, или когда хотелось ощутить теплое обнаженное тело рядом. Но для таких случаев у нее имелись ручная тележка и большой Карлос. Поэтому, когда возникала необходимость перетаскивания тяжестей или желание получить сексуальную разрядку, то она просто доставала одну из этих вещиц. Стоит отметить, что такие заменители, конечно же, проигрывали оригиналу по всем статьям, но зато ручная тележка безропотно отправлялась в гараж, а большой Карлос возвращался в прикроватную тумбочку. Они оставались на своих местах, не доставали ее, не играли с сердцем Мэдди и не изменяли ей. Это того стоило.