История ракетно-ядерной гонки США и СССР - Евгений Вадимович Буянов

другим борцам за мир. Это были люди, для которых понятия «чести и совести» не были «пустым звуком» и которые понимали опасность ядерной монополии США для дела всеобщего мира.

Были такие люди и в среде американской политической и военной элиты. Известен «бунт американских адмиралов» в конце 1949 года, когда в среде военного руководства США шла острая дискуссия по вопросу о том, на что надо нацеливать ядерное оружие, – на промышленные и военные объекты или на жилые зоны городов. Вице-адмиралы Ральф Офсти и Арлей Бёрк высказались против массированного уничтожения атомными бомбами стариков, женщин и детей. Начальник оперативного штаба ВМС США адмирал Луис Денфильд и вовсе убеждённо заявил о том, что «атомный блицкриг» – это аморальный и, возможно, неработоспособный план. За это его 29.11.1949 года отправили в отставку. Но от этого решить все противоречия плана «Trojan» не удалось, и он тоже тихо «ушёл на свалку», как предыдущие и последующие планы нападения на СССР.

Одним из первых учёных, откликнувшихся на атомные бомбардировки Японии, стал американский учёный Бернард Броди, редактор книги «Абсолютное оружие. Атомная энергия и мировой порядок», который подчёркивал: «Ранее основной целью военных было выигрывать войны. Теперь их основная цель – войн избегать» (Bailys J, Garnett J. Makers of Nuklear Strategy. St. Martin’s Press? Ink/ 1991, c. 24)/ Н. К. Рожановская. Ядерная политика США и СССР в 1945–1954 годах).

После войны и речи Черчилля в Фултоне американцы предложили «план Баруха» в рамках «комиссии по Атомной энергии», созданной при ООН 24.01.1946 г. для предотвращения распространения ядерного оружия. Из книги Бэггота (См. [24]: с. 233):

«…Барух представил свой план на собрании Комиссии ООН по атомной энергии, состоявшемся 14 июня 1946 г. Его вступительное слово было пафосным: «Сейчас перед нами стоит выбор – быть быстрыми или мертвыми», – сказал он. План призывал к «административному контролю или присвоению всех производственных процессов, связанных с атомной энергией и представляющих потенциальную угрозу для мировой безопасности».

Производство атомного оружия могло быть приостановлено, а имеющиеся арсеналы (в США, которые монопольно обладали ими) ликвидированы лишь в том случае, если «удастся достичь договоренности об адекватной системе контроля над атомной энергией, в том числе об отказе от бомбы как от вида оружия, и приступить к фактическому выполнению этой договоренности, а также определить виды наказания за нарушение правил контроля, причем такие нарушения должны клеймиться как международные преступления». Государства, нарушающие правила, должны «понести наказания настолько серьезные, насколько это определят Объединенные Нации, и настолько скорые и обязательные для выполнения, насколько возможно», причем «следует исключить право вето, которое может быть использовано для защиты государств, нарушающих официальные соглашения, направленные на предотвращение развития или использования атомной энергии в деструктивных целях».

СССР счел план Баруха попыткой Америки на неопределенный срок закрепить статус монопольного обладателя ядерного оружия. План требовал от СССР полностью свернуть атомную программу, подчиниться мощной международной организации (без права вето), которая испытывала сильное влияние Соединенных Штатов, если вообще не контролировалась ими, и отказаться от всех залежей урана, которые могли быть найдены в недрах СССР. Неудивительно, что такие условия оказались неприемлемы.

Через пять дней СССР выступил с контрпредложением Андрея Громыко, представителя Советского Союза в Совете Безопасности ООН. Предложение СССР было во многих отношениях схоже с конвенцией, направленной на запрещение разработки, производства, накопления и использования химического оружия, которая была принята в 1925 году. Согласно советскому варианту, атомное оружие следовало запретить специальной международной конвенцией. Все имеющиеся ядерные арсеналы подлежали уничтожению в течение трех месяцев после ее ратификации. Государства, подписавшие конвенцию, в течение шести месяцев должны ввести в действие национальные законы, предусматривающие наказание за нарушение вышеуказанной конвенции. Предполагалось создать комитет, который регулировал бы обмен научной информацией. Другой комитет должен был разработать методы, гарантирующие соблюдение данной конвенции.

Советское предложение не предполагало создания всемогущей международной организации. Формально не предусматривалось ни инспектирование, ни контроль. Ожидалось, что отдельные государства сами будут согласовывать свои действия и политику. И, что важнее всего, Америка должна была отказаться от своей монополии. Сомнительно, что советские политики действительно думали, что Америка согласится на такие условия. И, разумеется, США их не приняли.

Возможность сдержать процесс, который скоро превратился в безумное распространение ядерного оружия, тихо ускользнула. Простая истина заключалась в том, что международный контроль над ядерным оружием никого не устраивал…»

Фактически суть плана Баруха состояла в том, чтобы поставить всё производство материалов для ядерного оружия под международный контроль, в то время, как США могли бесконтрольно пользоваться своей монополией на неопределённый срок без каких-либо обязательств и решать вопросы своего разоружения в зависимости от собственной оценки проблем собственной безопасности без учёта мнения других сторон. В условиях, когда стороны не доверяли друг другу и не хотели идти на взаимные уступки ради смутных перспектив и деклараций «всеобщего мира». И в условиях, когда США откровенно наращивали производство своего ядерного оружия.

Руководство СССР понимало неравноправный характер и экономического «плана Маршалла» и «плана Баруха» по ограничению распространения ядерного оружия, и оно отвергло эти планы.

«…Поскольку следовало признать крах первых нерешительных шагов к международному контролю над ядерным оружием, Комиссию ООН по атомной энергии распустили 17 мая 1948 года». (Бэггот, (см. [24], с. 251).

США стремился ослабить СССР экономически, – в частности, путём экономической изоляции и введением ограничений на ввоз в СССР большой номенклатуры «стратегических» товаров. План Маршалла не был никакой «благотворительной акцией» для разрушенной войной Европы и Японии, – это была система кредитов, за которые надо было расплачиваться американскими долларами или золотом (а доллары можно было добыть только продажей своих товаров США, – по Бреттон-Вудской системе доллар был привязан к цене золота). Причём, значительная часть этих кредитов предоставлялась на условиях закупок на них определённых американских товаров. Предоставление кредитов оговаривалось политическими условиями удаления коммунистов из правительств стран-получателей кредитов. СССР отверг предложения по плану Маршалла, – они вели СССР к экономическому подчинению США.

31.03.1954 советское правительство обратилось к странам-участницам блока НАТО с предложением о вступлении СССР в блок НАТО. Но все страны НАТО высказались против вступления СССР, – официальный отказ был завуалирован явно неприемлемыми требованиями к СССР (в части сокращения вооружений, вывода войск из Центральной Европы и полного отказа от ядерного оружия). Такое предложение поступало по тайным каналам переговоров и во времена Брежнева и даже Путина, но они не нашли продолжения даже в официальных заявлениях. Однако такая позиция и предложения СССР и России указывали на саму возможность мирного переговорного процесса (тезис Н. Нарочницкой).

«…Трумэн подписал Закон об атомной энергии 1 августа 1946 года. Он вступил в силу 1 января 1947 года. Этот закон окончательно