Три толстяка - Юрий Олеша

– Тише! Тише!

– Беги, Тибул, спасайся!

На площади появились три всадника и карета.

Это был капитан дворцовой гвардии граф Боневентура в сопровождении двух гвардейцев. В карете ехал дворцовый чиновник со сломанной куклой наследника Тутти. Она печально приникла к его плечу чудесной головкой с подстриженными кудрями.

Они искали доктора Гаспара.

– Гвардейцы! — заорал кто-то благим матом.

Несколько человек перемахнули через забор.

Чёрная карета остановилась. Лошади мотали головами. Звенела и вспыхивала сбруя. Ветер трепал голубые перья.

Всадники окружили карету.

У капитана Бонавентуры был страшный голос. Если скрипка вызывала зубную боль, то от этого голоса получалось ощущение выбитого зуба.

Он приподнялся на стременах и спросил:

– Где дом доктора Гаспара Арнери?

Он натягивал поводья. На руках у него были грубые кожаные перчатки с широкими раструбами.

Старуха, в которую этот вопрос попал, как шаровидная молния, испуганно махнула рукой в неопределённом направлении.

– Где? — повторил капитан.

Теперь его голос уже звучал так, что казалось — выбит не один зуб, а целая челюсть.

– Я здесь. Кто меня спрашивает?

Люди расступились. Доктор Гаспар, аккуратно ступая, прошёл к карете.

– Вы доктор Гаспар Арнери?

– Я доктор Гаспар Арнери.

Дверца кареты открылась.

– Садитесь немедленно в карету. Вас отвезут к вам на дом, и там вы узнаете, в чём дело.

Берейтор соскочил с запяток кареты и помог доктору войти. Дверца захлопнулась.

Кавалькада двинулась, взрывая сухую землю. Через минуту все скрылись за углом.

Ни капитан Бонавентура, ни гвардейцы не увидели за толпой гимнаста Тибула. Пожалуй, увидев негра, они не узнали бы в нем того, за кем охотились в прошлую ночь.

Казалось, опасность миновала. Но вдруг раздалось ехидное шипенье.

Силач Лапитуп высунул голову из-за барьера, обтянутого коленкором, и шипел:

– Погоди… погоди, дружок! — Он погрозил Тибулу огромным кулачищем. — Погоди, вот я сейчас догоню гвардейцев и скажу, что ты здесь!

С этими словами он полез через барьер.

Барьер не выдержал розовой туши. Закричав утиным голосом, барьер сломался.

Силач выдернул ногу из образовавшейся щели и, растолкав кучу людей, бросился бежать вдогонку карете.

– Остановитесь! — вопил он на ходу, размахивая круглыми голыми руками. — Остановитесь! Гимнаст Тибул нашёлся! Гимнаст Тибул здесь! Он в моих руках.

Дело принимало угрожающий оборот. А тут ещё вмешался испанец с вращающимся глазом и пистолетом за поясом. Другой пистолет он держал в руке. Испанец поднял шум. Он прыгал на подмостках и выкрикивал:

– Граждане! Нужно выдать Тибула гвардейцам, иначе нам будет плохо! Граждане, нельзя ссориться с Тремя Толстяками!

К нему присоединился директор балагана, в котором так неудачно выступил силач Лапитуп:

– Он сорвал мой спектакль! Он прогнал силача Лапитупа! Я не хочу отвечать за него перед Тремя Толстяками!

Толпа загородила Тибула.

Силач не догнал гвардейцев. Он снова появился на площади. Он нёсся на всех парах прямо на Тибула. Испанец соскочил с подмостков и вытащил второй пистолет. Директор балагана достал откуда-то белый бумажный круг — дрессированные собаки в цирке прыгают через такие круги. Он размахивал этим кругом и ковылял с подмостков за испанцем.

Испанец взвёл курок.

Тибул увидел, что надо бежать. Толпа раздалась. В следующую минуту Тибула уже не было на площади. Перепрыгнув через забор, он очутился в огороде. Он посмотрел в щель. Силач, испанец и директор бежали к огороду. Зрелище было очень смешное. Тибул засмеялся.

Силач бежал, как взбесившийся слон, испанец походил на крысу, прыгающую на задних лапках, а директор хромал, как подстреленная ворона.

– Мы тебя возьмём живьём! — кричали они. — Сдавайся!

Испанец щёлкал курком и зубами. Директор потрясал бумажным кругом.

Тибул ожидал нападения. Он стоял на рыхлой чёрной земле. Вокруг были грядки. Тут росла капуста, свёкла, вились какие-то зелёные усики, торчали стебли, лежали широкие листья.

Всё шевелилось от ветра. Ярко сияло синее чистое небо.

Сражение началось.

Все трое приблизились к забору.

– Ты здесь? — спросил силач.

Никто не ответил.

Тогда сказал испанец:

– Сдавайся! У меня в каждой руке по пистолету. Пистолеты самой лучшей фирмы — «Мошенник и Сын». Я — лучший стрелок в стране, понимаешь?

Тибул не отличался искусством пистолетной стрельбы. Он даже не имел пистолета, но у него под рукой, или, вернее, под ногой, было очень много капустных голов. Он нагнулся, оторвал одну, круглую и увесистую, и швырнул через забор. Капустная голова угодила в живот директору. Потом полетела вторая, третья… Они разрывались не хуже бомб.

Враги растерялись.

Тибул нагнулся за четвёртой. Он схватил её за круглые щеки, сделал усилие, чтобы вырвать, но, увы, капустная голова не поддалась. Мало того, она заговорила человеческим голосом:

– Это не капустная, а моя голова. Я продавец детских воздушных шаров. Я бежал из Дворца Трёх Толстяков и попал в подземный ход. Его начало в кастрюле, а конец здесь. Он тянется под землёй в виде длинной кишки…

Тибул не верил своим ушам: капустная голова выдавала себя за человеческую.

Тогда он нагнулся и посмотрел на чудо. Глазам пришлось поверить. Глаза человека, умеющего ходить по канату, не врут.

То, что он увидел, действительно не имело ничего общего с капустной головой.

Это была круглая рожа продавца воздушных шаров. Как и всегда, она походила на чайник, тонконосый чайник, расписанный маргаритками.

Продавец выглядывал из земли, а взрытая земля, рассыпавшись мокрыми комками, окружала его шею чёрным воротником.

– Здорово! — сказал Тибул.

Продавец смотрел на него круглыми глазами, в которых отражалось умилённое небо.

– Я отдал поварятам мои воздушные шары, и поварята меня выпустили… А вот, кстати, летит один из этих шаров…

Тибул посмотрел и увидел высоко-высоко в ослепительной синеве маленький оранжевый шар.

Это был один из шаров, выпущенных поварятами.

Те трое, что стояли за забором и обдумывали план атаки, тоже увидели шар. Испанец забыл обо всем. Испанец подпрыгнул на сажень, завращал вторым глазом и стал в позу. Он был страстным стрелком.

– Смотрите, — кричал он, — на высоте десяти колоколен летит дурацкий шар! Держу пари на десять золотых монет, что я попаду в него. Нет лучше стрелка, чем я!

Никто не захотел держать с ним пари, но это не охладило испанца. Силач и директор пришли в негодование.

– Осел! — зарычал силач. — Осел! Теперь не время заниматься охотой за шарами. Осел! Мы должны захватить Тибула! Не трать понапрасну зарядов.

Ничто не помогало. Шар казался слишком заманчивой целью для меткого стрелка. Испанец стал прицеливаться, закрыв свой неугомонный глаз. И пока он целился, Тибул вытащил продавца из земли. Что это было за зрелище! Чего только не было на его одежде! И остатки крема и сиропа, и куски прилипшей земли, и нежные звёздочки цукатов!

В том месте, откуда Тибул вытащил его, как пробку из бутылки, осталась чёрная дыра. В эту дыру посыпалась земля, и звук получился такой, точно крупный дождь стучал по поднятому верху экипажа.

Испанец выстрелил. Конечно, он не попал в шар. Увы! Он попал в зелёную шляпу своего директора, которая и сама была высотой с колокольню.

Тибул бежал из огорода, перепрыгнув через противоположный забор.

Зелёная шляпа упала, покатившись на манер самоварной трубы. Испанец совершенно сконфузился. Слава лучшего стрелка погибла. Мало того: погибло уважение директора.

– Ах, негодяй! — Директор был вне себя и, задыхаясь от гнева, надел с размаху бумажный круг на голову испанцу.

Круг с треском разорвался, и голова испанца оказалась в зубчатом бумажном воротнике.

Один Лапитуп остался не у дел. Но выстрел всполошил окрестных собак. Одна из них вылетела откуда-то и понеслась на силача.

– Спасайся, кто может! — успел крикнуть Лапитуп.

Все трое обратились в бегство.

Продавец остался один. Он взобрался на забор и посмотрел вокруг. Три приятеля скатились под зелёный откос. Лапитуп прыгал на одной ноге, держась за укушенную толстую икру, директор влез на дерево и висел на нем с видом совы, а испанец, мотая головой, торчавшей из бумажного круга, отстреливался от собаки, попадая всякий раз в огородное чучело.

Собака стояла над откосом и, по-видимому, не хотела нападать снова.

Вполне удовлетворённая вкусом Лапитуповой икры, она виляла хвостом и широко улыбалась, свесив розовый блестящий язык.

Глава 6