Чуждый зной - Майкл Муркок

— Локомотив. О Лорд Джеггед, так приятно видеть вас! Я думал, вы давно уехали.

— Меня отвлекли от дела, — из желтого воротника виднелось бледное лицо, улыбавшееся знакомой печальной улыбкой. — Могу я присоединиться к тебе?

— Конечно.

Лорд Джеггед воспарил в воздух облаком лимонного цвета и опустился рядом с Джереком.

— Итак, представление Герцога не было преднамеренной неудачей, сказал Лорд Джеггед, — но мы все притворились, что это так.

Джерек Корнелиан снял шляпу и выкинул ее из локомотива. Та немедленно превратилась в оранжевый дым, рассеявшийся в воздухе. Джерек ослабил шнур плаща.

— Да, — сказал он, — даже я умудрился сделать ему комплимент: он выглядел таким несчастным. Но почему ему взбрело в голову думать, что кто-то заинтересуется обычным инопланетянином? И к тому же сумасшедшим, предсказывающим катастрофу.

— Ты, значит, не считаешь, что он говорит правду? Инопланетянин?

— О, я уверен, что он говорит правду. Почему бы и нет? Но что в этом интересного? Мы все знаем, как мало интересного в правде. Поглядите на Ли Пао. Он тоже все время говорит правду. И что такое правда, между прочим? Существует так много ее различных видов.

— А его сообщение не встревожило тебя?

— Его сообщение? Нет. Время жизни Вселенной конечно. В этом и заключалось его сообщение.

— И мы находимся близко к концу этого времени. Только и всего. — Лорд Джеггед, сделав движение рукой, раздел себя и вытянулся тонкий и длинный, на диване.

— Почему вы придаете этому сообщению так много значения, Лорд Джеггед?

Лорд Джеггед рассмеялся.

— Не то чтобы придаю, нет, просто беседую. И испытываю легкое любопытство. Твой ум намного свежее моего… и почти любого в этом мире. Вот почему я задаю вопросы. Но если разговор надоел тебе, я прекращу его.

— Нет. Бедный космический путешественник скучен, не правда ли? Или вы нашли в нем что-нибудь интересное?

— Фактически нет. Когда-то люди боялись смерти, и, полагаю, он, как там его звать, тоже все еще боится ее. Я думаю, этот народ привык передавать свой страх. Их каким-то образом успокаивает распространение своего страха. По-моему, в этом и заключается движущий инопланетянином импульс. Ладно, он найдет достаточно утешения в зверинце миледи Шарлотины.

— Кстати, о зверинцах. Вы не видели на вечеринке девушку, путешественницу во Времени, одетую в довольно тяжелую серую одежду и соломенную шляпу с широкими полями?

— Кажется, видел.

— Не заметили, куда она ушла? Вы видели, как она уходила?

— Кажется, она понравилась Монгрову, и он отослал ее в воздушной машине в свой зверинец, прежде чем уйти с Вертером де Гете.

— Монгров! Как не повезло!

— Ты хотел ее для себя?

— Да.

— Но у тебя нет зверинца.

— У меня есть коллекция 19-го столетия. Она превосходно подошла бы к ней.

— Значит, она из 19-го столетия?

— Да.

— Возможно, Монгров отдаст ее тебе.

— Лучше бы Монгров не знал, что я хочу ее. Он распылит ее, или отошлет назад в ее время, или отдаст кому-нибудь другому, но не доставит мне удовольствия. Вы должны знать это, Лорд Джеггед.

— Ты мог бы что-нибудь обменять на нее. Как насчет того человека, которого так хотел Монгров? Писатель из того же самого периода, не так ли?

— Да, это было еще до того, как я сильно заинтересовался этим периодом. Я помню: Амброз Бирс.

— Он самый.

— Он погиб вместе с остальными. В огне. Я не захотел тогда восстанавливать его, а сейчас, конечно, слишком поздно.

— Ты никогда не был слишком благородным, милый Джерек.

Брови Джерека сошлись вместе.

— Я должен иметь ее, Лорд Джеггед. Мне кажется, я полюбил ее. Да, полюбил!

— Ого! — Лорд Джеггед откинул назад голову, выгнув изящную шею. Любовь! Любовь! Как прекрасно, Джерек!

— Я окунусь в нее, раздувая эту страсть, пока не буду захвачен ею так же сильно, как Монгров своими идеями.

— Замечательное намерение. Оно даст силы твоему уму, сделает тебя изобретательным. Ты добьешься успеха. Ты отнимешь ее у Монгрова, даже если для этого потребуется перевернуть весь мир! Ты развлечешь нас всех, доставишь нам приятные волнения! Прикуешь наше внимание на месяцы! На годы! Мы будем обсуждать каждый твой успех, каждую твою неудачу. Будем гадать, насколько ты в действительности увлечен этой игрой. Будем наблюдать, как откликается твоя путешественница во Времени. Полюбит ли тебя? Или отвергнет твою любовь? Или решит полюбить Монгрова, усложнив твои планы? — Лорд Джеггед приблизился и сердечно поцеловал Джерека в губы. — Да! Это должно быть разыграно в мельчайших деталях. Твои друзья помогут тебе. Они поднимут литературу всех времен, чтобы выбрать лучшие любовные истории, и ты разыграешь их снова. Горгона и королева Елизавета. Ромео и Юлий Цезарь. Виндемир и леди Оскар. Гитлер и Муссолини. Фред и Луэла. Оджиба и Обижа. Серо и Фидзилак. Список можно продолжить, и… в нем дорогой Джерек.

Зараженный энтузиазмом друга, Джерек встал и громко засмеялся.

— Я буду любовником!

— Любовник!

— Ничто не остановит меня!

— Ничто!

— Я завоюю мою любовь и буду жить с ней в счастье, пока Вселенная не состарится и не остынет…

— …И что бы там ни случилось, о чем предупреждал наш друг космический путешественник. — Лорд Джеггед потрогал свой белый нос. — О, ты будешь обречен, желанен, обманут, отвергнут и прогнан! Демоничен, представителен, решителен и губителен. — Лорд Джеггед не на шутку увлекся. — Ты будешь инструментом судьбы, мой дорогой! Твоя история прозвучит в веках (в том, что от них осталось, по крайней мере). Джерек Корнелиан наиболее похвальный, наиболее трудолюбивый, наиболее образованный, самый последний из любовников!

С этим возгласом он обнял своего друга, в то время как Джерек Корнелиан схватил веревку гудка и с силой дернул ее, заставив локомотив закричать, застонать и кинуться, в пульсирующих клубах пара, в теплую черную ночь.

— Любовь! — кричал Джерек.

— Любовь, — шептал Лорд Джеггед, снова целуя его.

— О, Джеггед! — Джерек отдался сладострастным объятиям Лорда.

— У нее должно быть имя, — сказал Джеггед, переворачиваясь на спину в широкой постели и делая глоток пива из бронзовой кружки, которую держал, зажав указательным и большим пальцами левой руки. — Мы должны узнать его, — он встал и, пройдя по блестящему железному полу, откинул занавески и выглянул наружу. — Это закат или рассвет? Похоже на закат.

— Извините. — Джерек открыл глаза и дотронулся до кольца на правой руке.

— Намного лучше, — сообщил Лорд Джеггед Канарии, восхищаясь золотой зарей. — А это что за птицы? — Он показал на черные силуэты, кружащиеся высоко в небе.