Нам здесь жить - Елена Костюченко

Между солдатами бродит десяток кремлевских дворников – совсем славянской внешности и в красивой зеленой униформе. На площади – ни мусоринки, и даже камни кажутся вымытыми, но дворники упорно вычищают щетками что-то из зазоров между камнями.

Между ними ходит тетка в костюме и то и дело кричит: «Площадь в кадре должна блистать!». «А почему не принесли пылесос?» – ругаются дворники. «Не разрешают», – кивает тетка в сторону охраны.

«Дворники ушли быстро! Где президенты?» – это Наташа, худенькая женщина в джинсах, режиссирует движение камер.

«Президенты» – статисты из охраны президента – болтаются тут же. Путина играет смуглый мужчина в плаще, похожий на оригинал только неприметностью. «Медведев» – кудрявый, совсем молодой парень с прозрачным проводом из уха и ужасно хитрым лицом. «Не похожи же!» – говорю. «Главное, рост – до сантиметра. Чтоб камеры сориентировать, – объясняет технический работник Леша, собирающий рядом навес от дождя для операторов. – «Путин» уже давно играет, а вот «Медведева» задолбались подбирать».

«Путин пошел!» – объявляет Наташа. Охранник неспешным президентским шагом двинулся вдоль вытянувшегося строя. За спиной первого ряда солдат параллельно «Путину» движется камера, боком закрепленная на специальный пластиковый жилет оператора. Сзади оператора за талию обхватил помощник (для устойчивости), и оба аккуратно и быстро пятятся задом, шаг в шаг. Путин доходит до ступеней, покрытых красной дорожкой, начинает подниматься. Оператор медленно выгибается назад, чтобы Путин оставался в центре кадра. «Камера дернулась! Еще прогон!»

Затем отрабатывают «выход с церемонии». «Президенты» стараются двигаться шаг в шаг, но снова вызывают общее неудовольствие. «Двадцать! Двадцать шагов! Еще раз!» «Уверена, что Медведев должен идти слева от Путина? – спрашивает Наташу другой режиссер. – Может, переставим?» «Уверена. Снова!» Затем режиссеры долго спорят, куда именно ставить роскошный позолоченный пюпитр, на котором завтра будет лежать президентская речь. Спор идет о 50 сантиметрах, которые, оказывается, существенно скажутся на картинке.

Наконец, чеканя шаг, к статистам подходит генерал-майор. Оттарабанивает: «Товарищ президент, парад по случаю вступления в должность президента Российской Федерации построен». Отдает честь. «Путин» переводит взгляд на ближайшую камеру и несколько минут беззвучно шевелит губами. Это прощальная речь уходящего президента. Операторы сосредоточенно снимают.

Пока меняют освещение, «президенты» стоят на лестнице и смотрят на солдат с очень важным видом. «Хорошо, что солнца не будет, – говорит «Путин». – А то щуришься, лицо недоброе. А так смотришь и смотришь себе спокойно». «Ага», – говорит «Медведев».

К «президентам» подлетает режиссер и начинает в десятый раз растолковывать, кто и куда идет и с какой камеры пойдет картинка. Охранники слушают очень внимательно. Именно им предстоит объяснять все подробности настоящим Путину и Медведеву.

«Хоть бы они им нормально втолковали, – бурчит Леша. – А то вот на Экономическом форуме в Питере тоже репетировали-репетировали. Сделали декорации, залили каток, расставили охрану, камеры. Путин вышел из машины, ему объясняют – идти перед камерами так-то и так. А он: «Чего я круги делать буду?». И пошел, никого не слушая, – прямо по льду, через каток. Охрана в стороне фигеет, мы тоже…».

– Ну а если Путин чихнет?

Леша непонимающе смотрит на меня.

– Или Медведев запнется. А тут прямой эфир…

– Вот как раз на эти случаи, – гордо говорит Леша, – прямой эфир с подобных мероприятий идет с небольшой задержкой.

Вот. Будем волноваться, не подвернется ли коварная ковровая дорожка, не выскочат ли из кустов экстремисты-лимоновцы, не запнется ли президент в момент присяги… А у этого кино, оказывается, в любом случае благополучный финал. Не надо переживать.

P.S. Оцепление у Белого дома, откуда должен выезжать Медведев, выставили только за час. Сначала гайцы перекрыли дорогу, потом стало пусто и на тротуаре. Вдоль дороги парами гуляют короткостриженые мужчины.

Останавливаюсь, и ко мне немедленно подходит улыбчивый мужик в бежевом пиджаке, на ходу доставая удостоверение МВД.

– Давайте я вас через дорогу переведу. Или отойди те куда-нибудь. А то вы тут стоите как террорист.

Мужчина загораживает меня плечами от коллег и ведет к крыльцу кафе напротив Белого дома, втолковывая:

– Здесь же все простреливается. А инаугурацию с крови начинать нельзя. Вас убьют – а мне влетит.

На крыльце уже стоят другие «террористы» – пара замерзших итальянцев, женщина с младенцем в коляске и мужчина в костюме. Переговариваемся. Итальянцы рассматривали московские красоты, мама везла малыша на прогулку в парк у Белого дома, а мужчина вышел с бизнес-ланча, когда им сообщили, что зона простреливается.

Вскоре охранники приводят к нам еще одну «смертницу» – бабушку, которая возвращалась от подруги. Бабушка не на шутку возмущена и все пытается продемонстрировать содержимое сумочки. Кричит:

– Почему по телевизору не объявили, что из дому выходить нельзя!

Охрана в летних костюмах дрожит и пританцовывает на ветру. Женщина плотнее укутывает младенца и начинает прохаживаться туда-сюда.

– Не дергайтесь ради бога! – говорят ей сразу не сколько голосов.

Капитан милиции перемигивается через стекло с охраной кафе и предлагает маме пройти внутрь – погреться.

– Мы гулять вообще-то вышли, – отвечает она.

– Выезд в 11:48. – говорит капитан. – Две минуты осталось… Потерпите немного. Черт!

Какая-то женщина медленно переходит опустевшую Краснопресненскую набережную. У нее грязные волосы и потерянный взгляд. В руках – репродукции и две объемных сумки.

– Стоять! – кричат ей. К ней уже бегут сразу несколько милиционеров. Но женщина, видимо, напугавшись, только ускоряет шаг.

– Ее же сейчас пристрелят, блядь! – кричит капитан милиции и начинает усиленно махать руками кому-то невидимому на другой стороне набережной.

Женщина между тем благополучно добирается до тротуара. К ней подскакивают мужчины, начинают что-то втолковывать, но она только медленно и печально качает головой.

За оградой Белого дома включаются мигалки. Наконец выезжает кортеж: лимузин, две машины и мотоциклисты по бокам. Спереди пристраивается машина телевизионщиков с выносной телекамерой. Стекла лимузина затонированы, и неизвестно, видит ли без пятнадцати минут президент нашу странную компанию. Кортеж медленно разворачивается и выезжает на Новый Арбат, в сторону Кремля.

Тропа войны

Кого назначил ответственными за все ненавистное государство качканарский убийца

13.09.2010

В начале мая Сергей Рудаков пришел в ОВД города Качканара – узнать, как оформить разрешение на ношение оружия. Его проконсультировали. Рудаков обошел психиатра и нарколога, получил необходимые документы. Судимости у 49-летнего Рудакова не было, на учете не состоял – разрешение на покупку охотничьего оружия получил без проблем. 16 июня вступил в местный охотничий клуб. Купил «Сайгу», самозарядный гладкоствол последней модификации. В квартире он оборудовал сейф и пригласил участковую. Та проверила и нашла, что сейф оборудован правильно, квартира на редкость аккуратна, а хозяин – очень вежливый человек. Вопрос возникал только один: у «охотника» не было левой руки почти по локоть.

В июле Сергей продал квартиру. Договорился с покупателями, что выедет 24 августа. Вещи перевозить не стал – часть раздарил, часть выкинул на помойку.

21 августа он заказал такси на 24-е число – до Нижнего Тагила. Сговорились на 1,5 тысячи. Еще одну машину он нанял до города Сибай, где жил его брат. Водителя он попросил передать посылку брату, а затем доставить брата в Качканар. Брату он сказал, что «будет проезжать мимо мужик, передаст тебе мой подарок».

23 августа с утра он отвез мать в больницу в Нижнюю Туру – операция на глазах. Предупредил родителей, что едет лечиться в Екатеринбург, «возможно, надолго». Отцу оставил коробку: «Ты поймешь, когда открыть». 23 вечером зашел к соседке этажом ниже. Сказал, что едет в отпуск, и попросил передать конверт и системный диск в фотоателье неподалеку от дома. Соседку это не удивило – Сергей очень увлекался фотографией.

24 августа он вышел из дома в 7 утра. Сам закинул спортивную сумку на заднее сиденье машины. Водитель – Владимир Яблоков – Рудакова узнал: Сергей приходил в клуб ветеранов пограничной службы. В дороге трепались о погранцах и местной кадетской школе. Настроение у пассажира было хорошим – он часто смеялся, внимательно слушал Владимира.

В 8.30 машина остановилась у нижнетагильского филиала Фонда социального страхования. Сергей положил на капот 2 тысячи. «Это много!» – сказал водитель. Ему действительно понравился пассажир. «Не много, – возразил Сергей. – Мне еще нужно завезти конверты по двум адресам и один отправить в Москву. Но я не успеваю уже. Поможешь?» – «В чем вопрос!» Сергей достал карту Нижнего Тагила и адреса, подробно объяснил, куда и в каком порядке ехать. Два письма следовало доставить в редакцию «Тагильского рабочего» и в офис КПРФ, а еще одно – отправить в московское почтовое отделение.