Я навсегда тобою ранен... - Андрей Орлов

– Выходной – это славно, Эмма, – притормозил я у калитки. – Выпейте чего-нибудь горячего, укройтесь одеялом и постарайтесь уснуть. А как проснетесь, никуда не ходите. Посмотрите сериал, а лучше несколько сериалов – уж с этим добром у нас порядок. Забудьте про домашние дела.

Она кивнула, грустно улыбнулась.

– У вас кровь на виске запеклась, Артем. Пойдемте, я промою вашу боевую рану.

– Да надо ли? – засмущался я. – Мало вам потрясений?

– Невелико потрясение, – она взяла меня за рукав. – Пойдемте, Артем, не жеманьтесь. Вы сами ничего не сделаете со своей головой. Для того ли милиционеру голова, чтобы ее лечить?

Впоследствии выяснилось, что у «бесплатного спасателя» промокло все, и если немедленно не принять меры, то новогодняя кома начнется на четыре месяца раньше. Я уснул через два часа, закутанный в десяток одеял, умиротворенный, почти счастливый, а в подмышку сопела женщина с пепельными волосами, о которой я узнал, кажется, все...

Глава третья

Из объятий Морфея меня вытряхнул звонок сотового телефона.

– Куда, зачем? – сонно пробормотала Эмма, зарывая меня в одеяло.

– Не спится кому-то...

Я выбрался из-под вороха постельных принадлежностей, посмотрел на часы. Половина второго. За сушеной веточкой мимозы властвовал серый день, облака теснились в небе. Струйки дождя стекали по оконному стеклу. В левой части дома на повышенных тонах общались соседи.

Я добрался до брюк, валяющихся под кроватью, вернулся с телефоном.

– Слушаю...

– Здравия желаю, – приветствовал старшего по званию Венька Лиходеев.

– И тебе, – я откашлялся.

– Артем, ты знаешь, что ты не дома? Я даже догадываюсь, где ты. Редкий случай из жизни начальника уголовного розыска.

Я не успел ответить – он гнул дальше:

– Я тоже в постели, Артем. Хочется спать и забить на работу. Настя ворчит, что я никуда не пойду, что достаточно с нее последней ночи, когда она тряслась за меня и каждые пять минут бегала к калитке, чтобы не прозевать доставку моего мертвого тела...

Эта речь напоминала демарш. Хорошая девушка Настя Ткаченко была Венькиной невестой, и, судя по всему, эта грустная история должна была рано или поздно завершиться свадьбой. Жили «молодые» в одной кровати. Знающие люди уверяли Веньку, что брак – не лучший способ сохранить и укрепить любовь, а женщина – самое таинственное на свете существо (поскольку никогда не знаешь, во сколько она тебе обойдется). Но все разговоры оставались разговорами. Жениться ему действительно было рано. Не вырос еще. И сам он всерьез считал, что детство никуда не уходит. В отличие от Анастасии, которая была старше жениха на три года и кое-что понимала в жизни. Например, то, что нужно мертвой хваткой держаться за парня, стабильно получающего зарплату (пусть и небольшую).

– Длинный пролог, Венька. Может, что-то случилось?

– Так точно, товарищ капитан. Вы потрясающе идете от частного к общему. В общем, так, вылезайте из чужой постели и срочно дуйте по адресу: улица Лазаренко, 90, квартира восемь, где вас встретит труп и все объяснит. Я тоже приду – если Настя отпустит.

– Давай без выпендрежа, – закипел я.

– Ладно, – Венька сделался покладистым и печальным. – Неваляев тебе звонил, но не на того напал. Тогда он позвонил мне, потому что боится звонить на сотовые, и сказал, что по указанному адресу находится труп мужчины и обстоятельства требуют изучения. Все это чем-то напоминает кончину гражданина Гарбуса...

Я затосковал и выронил трубку. Теплые руки обвились вокруг моей шеи. Женщина приблизила губы к уху и горячо задышала.

– Тебя вызывают на работу?

– Халтурка появилась, – неохотно отозвался я. Спешить, ломая косяки, было некуда. Труп не испарится. А если испарится, то кто бы возражал. Через пять минут мне снова было хорошо, и мысль о перемене мест давалась с боем.

– Это не флинг, Артем? – спросила Эмма.

– Напомни, что такое флинг. Точно помню, что такое свинг. Когда одна семья приходит в гости к другой семье, затем подтягивается третья, и... время летит незаметно. Помогает сохранить доверие в отношениях...

– Секс на одну ночь.

– Нет, ни в коем случае. Во-первых, ночью мы ничем таким не занимались. Во-вторых, я обязательно загляну к тебе часов через восемь – если не возражаешь, конечно...

Я чмокнул Эмму в щечку и начал решительно собираться.

Дом по адресу Советская, 90, как и многие в этом городке, имел два этажа, облупленный фасад и три отдельных подъезда по четыре квартиры в каждом. Прежде чем войти во второй подъезд, я произвел кружок вокруг дома, делая мысленные фотографии. Мелкий дождик прогулке не препятствовал. Дом сравнительно старый, но добротный, две пожарные лестницы. Входы в подъезд обрамляли оградки, за которыми росли примитивные астры и что-то желтое, недоступное интеллекту. Тыльная сторона здания – крохотные, нарезанные квадратами огороды, предназначенные для выращивания картошки. Все, что выросло, уже выкопали (а то и съели) – осталась жухлая ботва и ямки с глиной. За огородами – шеренга тополей, еще дальше – сараи, где жители дома хранят ненужный скарб. Полная тетка в колхозной фуфайке сгребала ботву на участке. Два деда – бывалые и сиделые, – сделав навес над сараем, разбирали лодочный мотор. С фасадной части здания народа было побольше – местные сплетницы шушукались у подъезда. Когда я проходил мимо, дружно замолчали и уставились на меня, жаждя информации.

У двери в восьмую квартиру дежурил милиционер. Посторонился, пропуская знакомое лицо. Ни прессы, ни прокуратуры в квартире не было. Все свои. Кабы не труп – вполне доброжелательная семейная обстановка. Человек здесь проживал небедствующий. Не сказать, что квартира-люкс, забитая золотом и антиквариатом, но обои были новые (так называемая шелкография), на полу ламинат, плазменный телевизор с DVD-проигрывателем, музыкальный центр, «горка» с хрусталем. На плотном ковре лежал очередной мертвец с перекошенным лицом – лет пятидесяти, плотный, коротко стриженный.

Мой приход вызвал бурное оживление – как будто прибыл не начальник, а целый ящик коньяка с закуской из ресторана.

– Явился, красавчик, – хмыкнула Янка. – Ночует у первой встречной библиотекарши, а мы должны тянуть весь этот воз.

– Сияет, как начищенный барабан, – пробормотал похмельный Крюгер. – Ему до форточки ваша работа.

– Это называется преодоление кризиса среднего возраста, – сумничал начитанный Венька. – Поделитесь впечатлениями, Артем Николаевич?

Колдующий над телом Павел Валерьянович смешливо покосился в мою сторону и ничего не сказал.

– А теперь по делу, – скомандовал я.

– Мы тут полчаса уже по делу, – парировал Венька. – Грушницкий Алексей Васильевич, симптомы смерти те же, что у Гарбуса. Мощный я...

– Растительного происхождения, – перебил я. – Но экспертизы еще не было. И каким бы чудотворцем ни оказался Павел Валерьянович...

– Я не чудотворец, – быстро сказал эксперт. – Я даже учиться на эту хрень не буду. На пенсию пора. Но с первого взгляда все сходится, Артем.

– Кем работал потерпевший?

– Начальником мехколонны, – отчитался Крюгер. – На работу уже позвонили. Секретарша свалилась в обморок, трубку перехватил первый зам. Арсеньев. Что он мог сказать непредвзятого о Грушницком? Талантливый руководитель, строгий, но справедливый, за пять лет вывел загибающееся предприятие в передовые. Зарплату два месяца не платят, но это издержки. Ни жены, ни детей. Пьянствовал редко... хотя, как говорится, метко. Окружающим беспокойств не доставлял. В общем, бука.

Я склонился над трупом и приподнял за обшлаг рубашки скрюченную руку. На запястье потерпевшего выделялись белесоватые пятна. Нормальному человеку они ни о чем бы не сказали – мало ли пятен на человеческом теле? Но у людей определенного рода занятий...

– Была татуировка. Вытравил – лет десять назад.

– А мы уже заметили, – улыбнулась Янка. – Как ни трави, а прошлое лезет. Четыре буквы: «БОСС».

– «Был осужден советским судом», – расшифровал Крюгер.

– Но это ни о чем не говорит, – возразил Венька. – Сорвался, оступился, отбыл и вышел на свободу с чистой совестью. Стал хорошим, уважаемым человеком. В этой стране половина населения сидела!

– Ну уж, – хмыкнул я. – Говори, да не заговаривайся. Кабы в этой стране половина населения сидела, у нас бы не было ни ментов, ни прокуроров. Наша система исправления преступников – уникальнейшая на планете. Если уж отсидел, то на всю жизнь... И попрошу вас, коллеги, обратить внимание на такой факт: гражданин Грушницкий работал начальником мехколонны – той самой мехколонны (а другой у нас нет), у которой весь день топтался покойный детектив Гарбус.

– Мы обратили, – сказал Венька.

– То есть связь напрашивается: детектив выслеживает гражданина Грушницкого, после чего оба погибают в страшных мучениях.

– Мог и не выслеживать, – возразил Крюгер. – Возможно, хотел перетереть с Грушницким.