Исповедь флотского офицера. Сокровенное о превратностях судьбы и катаклизмах времени - Николай Мальцев

Начальнику РТУ без визы Черненко. По причине неумения работать с промышленностью, и по причине максимализма, без оглядки на реальность, наблюдались явные трения и признаки взаимной неприязни между главным инженером Вдовиченко и начальником 6-го отдела РТУ ВМФ полковником Черненко.

Скоро я разобрался, что и максимализм Вдовиченко определялся не только стратегическими потребностями политического руководства страны, Генерального штаба и руководства ВМФ в скорейшем построении Аналитического центра, но и его личными карьерными устремлениями. Он во чтобы ни стало хотел ввести штатную численность первой очереди в количестве около 700 человек офицеров и мичманов и притом утвердить за начальником центра и главным инженером штатные должности в звании контр-адмиралов. По временам 1980 года это было явной шизофренией. Даже стратегические атомные подлодки, при норме два экипажа на один «борт», из-за недостатка матросов срочной службы, мичманов и офицеров имели по одному экипажу. Если не собирать всех «калек» и флотских тунеядцев, неприспособленных к нормальной службе, то где же набрать такое количество грамотных и работоспособных флотских специалистов для существующего только на бумаге и в замыслах конструкторов, Аналитического центра?

Возникали и другие проблемы, мешающие Вдовиченко реализовать его наполеоновские планы. Во-первых, в городке Дуброво, не было построено ни одного жилого дома для оперативных работников и обслуживающего персонала будущего центра. Вдовиченкото имел жилье в Москве, и его мало интересовало, где будут размещены эти 700 человек, которых он пытался втиснуть в штатную численность Аналитического центра. Во-вторых, не было ещё построено само здание Аналитического центра, и даже в общих чертах от промышленности и главного конструктора не было представлено нормальной функциональной схемы и всего набора технических средств, которым будет оснащен будущий центр. А значит, и рабочие места штатного расписания были пустой фикцией. Да по-другому и не могло быть, потому что Вдовиченко пытался утвердить штатное расписание первой очереди без участия главного конструктора и без участия конструкторов отдельных систем и комплексов. Им было просто нечего сказать. А если бы им и показали штатное расписание, то они приняли бы его за пустую фантазию.

В-третьих, все понимали, в том числе и сам главный конструктор и его помощники, что Аналитический центр является не каким-то серийным изделием, а сверхсложной опытно-конструкторской работой, содержащей в своем составе ряд не менее сложных опытно-конструкторских самостоятельных систем и комплексов. Опытные образцы этих систем и комплексов ещё не были созданы в «железе». Даже если бы они уже были готовы, то обеспечить их информационное взаимодействие без длительной опытной эксплуатации силами конструкторов и предприятий-изготовителей было невозможно. Многие трудности были очевидны и для командования ВМФ и для промышленности, и на то время были непреодолимы из-за несовершенства вычислительной техники, средств телекоммуникаций и отсутствия программного обеспечения. Даже если бы все было установлено, то два-три года огромный штат офицеров и мичманов там был бы ненужным балластом. За пультами сидели бы сами конструктора и программисты и доводили технику до того состояния, чтобы она была хоть в чем-то полезна ВМФ и Генеральному штабу.

Вдовиченко, может быть, лучше всех понимал, что Аналитический центр на базе военной техники 1980 года, работать не может. Но пока умалчивал об этом и гнул свою линию по вводу штатной численности первой очереди, если не ошибаюсь, в количестве 633 офицера и мичмана. Очень уж хотелось ему стать адмиралом. Вот под непосредственным командованием этого человека я и оказался уже на первый день моей службы на новом месте. Если же доверять его словам, а не доверять у меня нет оснований, то и мое назначение на должность инженера Аналитического центра состоялось исключительно по желанию и инициативе Евгения Владимировича Вдовиченко. Естественно, как главный инженер, он имел право подбирать специалистов на оставшиеся три вакантные должности штат-кадра будущего центра. Мне неизвестно, как ленинградский офицер Слава Первак оказался первым претендентом и даже за короткий срок получил служебную квартиру в военном городке Дуброво, где и планировалось создать Аналитический центр ВМФ. Я лишь могу констатировать, что главный инженер Вдовиченко относился с уважением к его мнению, хотя Первак и не блистал в области быстрого написания деловых писем и был практически неспособен грамотно и коротко изложить свои мысли в деловой переписке.

Может быть, поэтому его и отправили в Дуброво, наблюдать за ходом работ непосредственно на будущем объекте. Меня же Вдовиченко избрал опять же по стечению случайных обстоятельств, но в то же время и не совсем случайно. Как мне рассказывал неоднократно сам Вдовиченко, он собственноручно просматривал сотни личных секретных дел флотских офицеров, чтобы подобрать кандидатуры на вакантные должности инженеров штат-кадра будущего Аналитического центра. Сам Вдовиченко имел академическое образование и был золотым медалистом по выпуску из училища и по выпуску из Военно-морской Академии. Когда ему попалось мое личное дело, то он с удивлением обнаружил, что я тоже являюсь золотым медалистом по выпуску 1969 года из Высшего Военно-морского училища радиоэлектроники им. А.С. Попова. Тем более что специальность «инженера по автоматике, телемеханике и вычислительной технике», как нельзя лучше подходила к профилю информационно-аналитического центра, основанного на сборе и обработке информации с помощью средств вычислительной техники.

Мои флотские характеристики были безупречны и даже отражали творческий подход к службе в должности начальника РТС атомного подводного ракетоносца. Видимо, по себе зная, что, не имеющие творческого начала личности, золотыми медалистами стать не могут, а также учитывая мои флотские характеристики, Вдовиченко и избрал меня претендентом на вакантную должность инженера штат-кадра Аналитического центра. Ни разу не встречаясь со мной до моего прибытия в Москву к новому месту службы (мы с ним до этого не были знакомы), а чисто по документам, Вдовиченко признал во мне родственную душу и включил в приказ Главкома ВМФ о назначении на должность инженера штат-кадра Аналитического центра. По стечению многих случайных и как бы независимых друг от друга обстоятельств я стал одним из пяти членов штат-кадра будущего Аналитического центра. И по воле того же случая оказался на острие событий по его проектированию и строительству, так или иначе втянутым во взаимодействие с высшим командованием ВМФ, с военными министерствами и ведомствами, с военными институтами, а также с подразделениями Главного разведывательного управления и другими подразделениями Генерального штаба, ответственными за сбор и обработку стратегической информации о противнике в интересах повышения боеготовности Вооруженных Сил и в интересах обеспечения политического руководства страны достоверной информации о состоянии и действиях подводных сил вероятного противника.

Так, благодаря золотой медали при выпуске из училища, соответствующему инженерному образованию и безупречной службе на подводном атомном ракетоносце судьба подарила мне шанс обрести настоящее стратегическое мышление и многому научиться от работы над документами и деловых бесед с представителями Совета Министров СССР, министрами и их замами, докторами наук и академиками, а также с высокопоставленными военными чиновниками ВМФ и Министерства обороны. Конечно, я очень быстро раскусил замысел Вдовиченко и его неудержимую мечту и цель, во что бы то ни стало раздуть штаты ещё неработающего и даже неукомплектованного никакими техническими средствами Аналитического центра, чтобы ввести должности контр-адмиралов для начальника и главного инженера. То есть, заботился он прежде всего о себе, любимом. Для этого мы и сидели с ним вдвоем в РТУ ВМФ до 22–23 часов, все рабочие дни без перерыва, разрабатывая мифические рабочие места и посменные расписания оперативной деятельности Аналитического центра.

Размышляя из современности о личности интеллектуального «упрямца» Вдовиченко, я могу подтвердить, что свои золотые медали за учебу в военном вузе и академии он добыл не «по блату», а своими способностями, упрямством и «упертостью» в достижении поставленной цели. Я был другим. Даже ещё живущие в этом мире мои однокурсники могут подтвердить, что я особо не напрягался стать золотым медалистом. В какой-то мере, я «корпел» над конспектами даже меньше своих однокурсников. Часто и не вел никаких конспектов. Не было желания. Конспектами меня выручал рядовой курсант и вовсе не отличник Дима Лопухин из соседнего класса и старшина нашей роты, тоже ставший золотым медалистом Владимир Мельниченко. Они умели писать прекрасные конспекты. Расписание экзаменов у каждого курсантского класса было индивидуальным, и не совпадало с другими классами, а вот многие научные дисциплины оба класса изучали факультативно, по одним и тем же программам. Я этим воспользовался и заранее договаривался с ними, что после сдачи экзаменов, они будут давать на время мне свои конспекты.