Шах нефтяному королю - Сергей Соболев

– Если бы все было «просто», я бы не стал тебя беспокоить, Борис.

– Гм… Я действительно помогал Руслану пробивать кредит. Так, так, припоминаю… Действовали мы через «Суисс Агрикол банк».

Пятидесятимиллионный кредит был выдан под залог контрольного пакета акций всего объединения «Альянс». Гарантию на эту сделку выдали… – Борис назвал известную столичную финансовую группу. – Схема, насколько я помню, применялась типовая. Деньги Руслану, как я понимаю, нужны были здесь, в Европе, для закупки какого-то оборудования и снаряжения.

Как, куда, когда, по каким каналам прошли эти средства, поверь мне, я не в курсе. Ты своего старшего брата знаешь не хуже меня, он к своим финансовым операциям никогда и никого не подпускал… Так, что еще…

Помесячная ставка тебе, конечно, известна. Возвращен кредит должен быть целиком, в указанный в договоре срок.

– Первого сентября, – уточнил Хорхоев. – То есть уже через три недели.

– Да, кажется, так, – покивал головой его собеседник. – Если должная сумма в указанный срок не будет переведена на известный тебе счет в «Суисс Агрикол», то московские банкиры вынуждены будут сами вернуть швейцарскому банку пятьдесят «лимонов», плюс набежавшие долги по процентным ставкам… Ну а им, соответственно, в качестве компенсации достанется контрольный пакет нефтяной компании, которой управлял твой покойный брат.

– Шайтан бы их всех побрал! – выругался Бекмарс. – Именно такого варианта я и хочу избежать! Уже сейчас в объединении творится черт-те что! «Попилят» компанию эти чертовы москвичи, помяни мое слово… Или перепродадут тому же ЮКОСу, да еще навар снимут! А нам что останется?!

Конкретно, мне?!

– Значит, нужно найти деньги и вернуть кредит, – спокойно заметил Борис. – М-да… Очень странная ситуация с этим взятым Русланом кредитом! Он, насколько я знаю, преимущественно гонял деньги через кипрские офшоры, верно? Ну и что, не нашли?

Процедив воздух сквозь стиснутые зубы, Бекмарс отрицательно покачал головой.

– Странно, – повторил его собеседник. – Если он собирался закупать оборудование в Западной Европе, то зачем, с какой целью стал путать следы? Для чего ему понадобилось в таком случае изобретать сложные финансовые цепочки и прятать деньги на секретных счетах? Темнил что-то Руслан, ох, темнил… Но разве сейчас узнаешь, что было у него на уме?

Деньги эти, конечно, когда-нибудь найдутся, и тогда вы сможете их разделить по праву наследства…

– Боюсь, будет поздно, – угрюмо сказал Хорхоев. – Поэтому и прошу тебя о помощи.

– Но что я могу? – развел руками делец. – Бизнес есть бизнес, я сам «пролетал» не раз и не два…

– Можешь, Борис, – упрямо гнул свою линию Хорхоев. – Ты и сейчас все можешь! Переговори со швейцарцами и московскими банкирами. Последние, уверен, тебе не откажут, ведь это твои добрые друзья. Нужно, чтобы сделка была пролонгирована как минимум до конца года. Проценты мы будем платить исправно. Если договоришься в нашу пользу, лично тебе «откат» в пять «лимонов». Если сможешь «пробить» по своим каналам, в какой стране, в каком банке или офшоре лежат заныканные Русланом деньги, я тебе за такую услугу тоже буду обязан… Ну, что скажешь?

Борис ненадолго погрузился в размышления, затем, почесав кончик носа, сказал:

– Я всегда рад помочь столь уважаемой семье, как тейп Хорхоевых… Но я помню, как однажды Руслан по какому-то случаю привел мне вашу мудрую чеченскую пословицу: «Слово – раб. Выскочило – ты его раб»… Поэтому раздавать тебе пустые обещания не стану. Сделаю все, что в моих силах.

А там как получится.

В этот момент в дверном проеме показалась голова помощника – «время, господа, время»…

– Но ты обещаешь, Борис, что переговоришь по моему делу со швейцарцами и москвичами?

На губах Агасфера появилась ласковая, мгновенно узнаваемая по телевизионным кадрам улыбка.

– Да, Бекмарс, это я тебе твердо обещаю.

Едва чеченец покинул офис, прерванная его приходом беседа тут же возобновилась. Эта контора служила штаб-квартирой изгнанника в Париже. Хорхоева нисколько не обманывали по поводу огромной занятости магната. Но Борис – гибкий человек. Если нужно, он способен корректировать свои планы. Особенно в тех случаях, когда на горизонте в очередной раз замаячили огромные барыши.

Согласно сделанным его помощниками прикидкам, ОАО «Западно-Сибирский нефтяной альянс», вкупе с разрабатываемыми компанией месторождениями, «стоит» не менее полумиллиарда долларов.

Минус пятьдесят миллионов баксов взятого Русланом Хорхоевым кредита и еще те примерно двадцать миллионов, которые он смог скачать из собственных активов и которые, очевидно, уже потратил на какие-то свои секретные проекты.

Остальное же, при удачном раскладе, учитывая то обстоятельство, что в столичном банке, где сейчас заложен хорхоевский «пакет», заправляют его, Бориса, люди, ляжет, за вычетом сопутствующих такого рода операциям расходов, в его карман.

– Поступим следующим образом, Аркадий, – сказал он курирующему этот «проект» помощнику. – Я тут пообещал Бекмарсу переговорить с нашими банкирами по поводу пролонгации… Надо действительно прояснить для них этот вопрос. Если появятся ходоки от Хорхоевых, давать им отлуп по всем пунктам. Но не в лоб, а вежливо заволынить это дело…

– А если начнутся наезды на московских банкиров?

Олигарх скептически покачал головой.

– Сомневаюсь, что они на это пойдут. Это же «ручные», московские чечены. Руслан, конечно, мог бы что-нибудь организовать, но он уже в могиле… Толковый был мужик, царствие ему небесное… Сейчас могу признаться, что и я у него кое-чему в свое время научился. М-да… У них какие-то разборки были в семье. Ты, Аркаша, наведи справки, это может нам тоже пригодиться.

– Мы уже работаем над этим, – кивнул тот. – Как только обобщу информацию, сразу же положу докладную вам на стол.

– Вот что еще ты должен выяснить, Аркадий… Мне важно в точности знать, что за проект раскручивал Хорхоев в Южной Сибири. Ты уже послал нашего человека в Кызыл?

– Да, все сделал, как вы велели.

– Какие-то новости о судьбе заместителя Руслана, который занимался в последнее время «южносибирским проектом», есть?

– Нет, он по-прежнему числится в «без вести». Он, конечно, был в курсе многих дел Руслана. Есть подозрение, что его исчезновение организовали Бекмарс и Ильдас. Я даже не исключаю, что Рассадина сейчас нет в живых.

– Наверное, ничего важного он им не смог сообщить. Иначе они не бегали бы как ошпаренные в поисках заныканных их старшим братом денежек…

Как это часто с ним случалось, магнат почувствовал волну вдохновения.

В его глазах появился блеск, лицо стало почти одухотворенным, как у талантливого композитора, который слышит внутри себя чарующие звуки не рожденной еще мелодии. В такие мгновения в его организме бурлила могучая жизненная энергия, порой обильно выплескивающаяся наружу. И этой энергии вполне хватало на то, чтобы заряжать собственным магнетизмом ближнее окружение…

– Слушай еще, что скажу, Аркадий, – слова вылетали из него с такой скоростью, что он едва успевал их выговаривать. – Руслан много лет собирал материал на разных людей… Ну ты понимаешь, да? На меня, конечно, он тоже компру приличную собрал. Я всегда старался быть осторожным, но случались такие обстоятельства, что не всегда это удавалось… В принципе, меня и так уже дерьмом всего измазали, но у Руслана на меня, учитывая стаж нашего знакомства и его умение копить компру, подсобралась, вероятно, целая бочка нечистот…

– Если бы Хорхоевы нашли эти материалы, то Бекмарс, как минимум, намекнул бы на их существование, – заметил сообразительный помощник. – Я понял вас. Будем искать также хорхоевский «черный архив»… Кроме того, заканчиваем пробивать финансовую цепочку, чтобы узнать судьбу взятого Русланом кредита. В поле нашего зрения попались кое-какие люди, мы пока наблюдаем за ними, но скоро займемся ими конкретно. Я дал соответствующее поручение нашей московской конторе «Алгоритм», там есть опытные спецы по Кавказу и сопутствующим направлениям, они уже активно включились в работу.

– Ну что ж, все по делу, – одобрительно заметил олигарх. – Гм…

Руслан, если он только способен слышать меня на том свете, сейчас, наверное, в своем гробу перевернулся от бессильной злости…

Коротко переговорив с сыном по телефону, Искирхан Хорхоев передал трубку своему младшему, после чего опустился в кресло и вновь стал перебирать отшлифованные пальцами янтарные четки. Это был рослый, сухой, костистый, все еще крепкий, несмотря на преклонный возраст, старик. Его суровое лицо, по-своему красивое даже на девятом десятке, не выражало ровным счетом ничего, как и выцветшие от времени глаза.