Рождественские туфли - Донна Ванлир

Я откинулся на стуле, заложил руки за голову.

— Но мне всегда казалось, что у вас с папой не было проблем.

Мама даже прыснула со смеху:

— Да первые десять лет брака мы с ним жили как кошка с собакой! Он настаивал на своем, я гнула свою линию, и частенько мы закатывали рукава по локоть, вставали в стойку и колошматили друг друга до тех пор, пока кто-нибудь не устанет, — смеялась она. — Если кто-то рассчитывает, что в семейной жизни все будет происходить только так, как он хочет, то реальность жестоко его разочарует.

— Но вы всегда умудрялись прийти к какому-то общему решению. У нас с Кейт это не получается. — Я уставился в пустую чашку. — Когда папа умер, тебе не пришлось сожалеть о своих поступках.

Мама задумалась на минуту, а потом встала из-за стола.

— Пойдем-ка со мной, — позвала она меня.

Я последовал за ней на второй этаж, где находилась спальня, которую она делила с моим отцом более тридцати лет. В комнате мама подвела меня к сундуку кедрового дерева, подаренному на свадьбу ее матерью, сняла с него самодельную салфетку и подняла крышку. Оттуда пахнуло ароматом кедра, который я помнил с детства. Порывшись в содержимом сундука, мама вытащила на свет маленькую коробочку. В ней, завернутая в тисненую бумагу, лежала курительная трубка на длинном прямом мундштуке из корня древовидного вереска. Мама протянула трубку мне.

— Что это? — спросил я, недоумевая.

— Это мое сожаление, — тихо ответила она. — Трубка «Данхилл Биллиард», из Англии. Папа всегда мечтал о такой. Я берегла ее для особого случая. — Мама аккуратно забрала трубку из моих рук. — Знаешь, о чем я думала, держа отца за руку, когда он лежал в коме после приступа? Об этом «Данхилле», запрятанном в сундуке. — Вновь обернув трубку бумагой, мама уложила ее в коробочку. — Не знаю, для какого такого особого случая я берегла ее, ведь каждый день с твоим отцом был особым. Каждый день. — Мамин голос прерывался. Она убрала коробочку в ящик, закрыла крышку сундука и села сверху, потянув меня за руку, чтобы и я сел рядом с ней.

— Роберт, всегда относись к жене и детям так, как будто они — особые, — прошептала мама; в ее глазах поблескивали слезы. — Они — самое дорогое, что у тебя есть в этом мире.

— Я знаю, мама, — сказал я и сжал ее руку.

— Нет. Не знаешь. Может, когда ты потеряешь их, ты поймешь. Но не теряй их, Роберт. — Она обхватила мое лицо ладонями и заговорила, глядя мне в глаза: — Вы с Кейт еще можете все вернуть. Все еще можно исправить, — горячо говорила мама, — но сначала ты должен исправиться сам. Конечно, легче пытаться изменить другого, а не себя. Вместо того чтобы требовать что-то от Кейт, ты прежде всего должен дать ей больше своего времени, больше своего внимания, больше себя. — Мамины ладони отпустили мое лицо и упали вниз, мне на руки. — Ни один человек не живет по-настоящему, если он не отдает себя другим. Вот это ты и должен сделать. Что я всегда говорила тебе и Хью на Рождество?

Я затараторил, без запинки, как вызубренное наизусть стихотворение:

— Почему Иисус был рожден в яслях? Потому что Он в смирении своем готов был отдать жизнь за человечество. В этом смысл Рождества. — Затем я повысил голос, подражая маме: — Так, мальчики?

Она засмеялась и шутливо шлепнула меня по ноге:

— Ну наконец-то ты хоть что-то вспомнил из того, чему я учила вас столько лет. Теперь то, что ты вспомнил, примени на практике.

Она выключила в спальне свет, и мы пошли вниз, но на лестнице нас перехватила Лили.

— Бабушка, я хочу чего-нибудь вкусненького, — с хитрой улыбкой проговорила девочка.

Мама подхватила внучку на руки и чуть ли не бегом направилась на кухню, где всем досталось еще по одному куску кекса (всем, кроме меня, — я наелся сладкого на неделю вперед). Когда девочки допили молоко, мама сфотографировала их напоследок, и настало время собираться домой. Все стали надевать пальто, шапки и варежки, застегивать молнии, зашнуровывать ботинки, затем мама обняла и поцеловала каждого из нас. На улице снова шел снег. Машину покрывали три дюйма свежайшего снега. На прощание мама крикнула, чтобы я ехал не спеша и чтобы позвонил ей, как только мы доберемся до дома.

Когда мы уехали, мама вернулась на кухню и закончила уборку. Остатки кекса она завернула в полиэтилен, чтобы сохранить их до прихода Далтона и Хедди. Потом погасила свет на кухне и в гостиной и уселась в свое любимое кресло (которое они с отцом купили много лет назад на аукционе). Перед ней огоньками гирлянд светилась елка, неумело, но старательно наряженная внучками. Через несколько минут зазвонил телефон — это я сообщал, что мы уже дома, в целости и сохранности. Только после этого мама пошла спать.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Декабрь 1985 года

Жить нужно двигаясь вперед, но оценить жизнь можно только двигаясь назад.

В понедельник все шло не так, как я запланировал. Рано утром у меня была назначена встреча с очень важным клиентом, но, когда я уже выбегал из дома, Кейт напомнила мне, что я обещал отвезти Ханну в школу. Мы договорились об этом еще на прошлой неделе, чтобы дать возможность Кейт присутствовать на утреннем совещании в больнице. Я совершенно забыл об этом.

В результате я заставил клиента ждать меня двадцать пять минут. Его это совершенно не обрадовало. После этого я получил счет из автомастерской, где мне недавно чинили тормоза. Эту мастерскую порекомендовала мне Гвен: по ее словам, обслуживание там вполне оправдывало поездку на другой конец города, где она располагалась. Действительно, машину мне сделали быстро и дали гарантию на проведенный ремонт. И вот я увидел счет. И вскипел. Они думают, что если я езжу на «мерседесе», то меня можно доить как корову! Они полагают, что я оплачу счет и даже не замечу, что за сумму они там выкатили! В обеденный перерыв я отправился в автосервис, хотя мог бы с большей пользой потратить это время. Но я им покажу, как обсчитывать клиентов! В мастерской меня встретила секретарша, и я попросил ее пригласить человека, который работал с моей машиной. Она вызвала мужчину, на комбинезоне которого было вышито имя Джек.

— Джек, — начала секретарша, — это Роберт Лэйтон, и у него есть какие-то вопросы относительно ремонта его автомобиля.

— Спасибо, Джинни. Я к вашим услугам, мистер Лэйтон, — вежливо обратился ко мне Джек. Судя по выражению его лица, он был встревожен.

— Вы обслуживали мою машину… Джек, не так ли?

— Да, Джек. Мы работали вместе с Карлом.

— Кто такой Карл? — отчеканил я.

— Один из владельцев мастерской. Он занимается «мерседесами» уже более двадцати лет.

— Полагаю, за это время он кое-чему научился, не так ли, Джек?

Джек морщился каждый раз, когда я произносил его имя. Вел я себя отвратительно и отлично это осознавал, но, оправдывался я перед собой, с меня взяли огромные деньги за обслуживание, так что пусть теперь отдуваются. Я никому не позволю водить меня за нос.

— Если с вашей машиной по-прежнему что-то не в порядке, мистер Лэйтон, то мы с удовольствием взглянем на нее еще раз.

— Учитывая счет, который вы мне выставили, Джек, я никогда не смогу рассчитаться с вами, если вы еще хоть раз «взглянете» на нее. — Я бросил счет на стол. Джинни уставилась на телефон, словно мечтая, чтобы он зазвонил. — Не соизволите ли объяснить, откуда взялись эти цифры?

Джек внимательно перечитал счет, сверяя список выполненных работ с прейскурантом мастерской.

— Мистер Лэйтон, по-моему, счет выставлен правильно.

— Счет выставлен правильно, Джек? — передразнил я механика. — Посмотрите на общую сумму!

— Наши цены гораздо ниже, чем у большинства конкурентов, — заверил меня Джек.

— Ниже, чем у конкурентов? — переспросил я, вновь проглядывая счет. — Двести семьдесят пять долларов за ремонт передних тормозов? И вы говорите мне, что у вас низкие цены! Да дешевле было бы отвезти машину официальному дилеру!

Джек переминался с ноги на ногу, Джинни углубилась в содержимое ящиков стола.

— Оба передних тормозных диска у вашего «мерседеса» оказались деформированы, — стал объяснять Джек. — Мы сняли старые тормозные диски, вычистили тормозной механизм, поставили новые диски. Иногда бывает достаточно лишь проточить диски, но в вашем случае это было невозможно: слишком сильно они деформировались. Также мы сделали балансировку и развал-схождение колес. Бесплатно.

— Ах вот оно что! — развел я руками. — Если бы я знал, что пришлось менять диски, то не поехал бы в такую даль разбираться.

Джинни исчезла где-то под столом, а Джек сделал глубокий вдох перед новой попыткой утихомирить меня.

— Если при торможении вы по-прежнему ощущаете вибрацию, то можете оставить машину, и мы все исправим.

— Большое спасибо, — отрезал я и вырвал из его рук злосчастный счет. — Как я уже говорил, ваши услуги мне не по карману. Вы, небось, решили, что раз на дворе Рождество, то можно поднимать цены, как вам заблагорассудится, особенно для клиентов с машинами подороже… — Уже в дверях я обернулся и добавил: — Да, Джек, не забудьте передать Карлу, что я в ваш сервис больше никогда не обращусь. — И я с грохотом захлопнул за собой дверь.