Коридор огней меж двух зеркал (Повесть вторая) - Николай Полунин

...Фу, что лезет в голову! Так. Однако, чтобы Лукас остался здесь Лукасом, - это было неожиданностью. Ты, Пити, правда, тоже любишь менять имена, но то ты, личность, подверженная суевериям... Возраст тридцать четыре. Здоровяк. Появился год - смекай - с небольшим назад, по объявлению о вакансии, - ну, да то объявление обрело уж безнадежную регулярность. Занимает Лукас отдельный домик, вон, налево. Ребятишки не то чтобы льнут, но как-то так тянутся. В свободное время мастерит что-то безобидное, берет столярные заказы в магазинишке в Лаптоне. Да-да, в том самом Лаптоне на Изере, где год или два назад обитал со своими подопечными некто Мариус Ленц...

А всего-то было спросить директора. Безо всяких обходных маневров. Впрочем, обходные маневры тоже были нужны. Зачем? А вот хоть для того, чтобы не пристрелили тебя, Питер Вандемир, среди величественных развалин. Прямо днем, во дворе.

Он расстегнул клетчатый пиджак, чтобы видно было, что за поясом его клетчатых брюк не засунут пистолет. Рубашка на нем тоже была клетчатая, желтая с тонкими синими полосками. Присмотревшись, можно было понять, что мнется, или, вернее, гнется, она только по этим полоскам. Прошлый век, но пока не придумали ничего лучшего.

Окно домика в хилой зелени еще светилось. Питер тронул рамку, очертанную у дверной панели. Сигнала, что на него смотрят, как и полагается, не увидел. Качнулся с пятки на носок, вытянул губы дудкой, сунул руки в карманы, потом вынул их, пустые. Дверь медленно поехала внутрь.

- А... ц-ц... дружище, - возгласил в пространство, - черт побери, у меня опять кончились сигареты. И в машине нет. Машина, я вам скажу... подсунули хлам из хламов, но хотя бы вид имеет...

- ...Значит, тактика гранаты?

- Что ж поделаешь. Рано или поздно приходится идти самому и выкладывать на стол гранату. На совершенно тривиальный стол, под тривиальной скатертью.

- Между супницей и блюдом с рыбой. А за столом, между прочим...

Питер некоторое время ждал продолжения и, не" дождавшись, протянул руку за коньяком. Это потребовало усилий, он зашипел сквозь зубы.

- Алкоголик.

- Что вы. Просто иногда позволяю себе на работе. Тогда как государственные, если так можно выразиться, служащие надираются втихую по домам. И бьют жен.

...Болтаю. Плохо, что болтаю. И плохо, что я вообще больше говорю, а он молчит. Сейчас бы самое время ему поизливать душу, пообращать меня в свою веру. Или там - определить позиции, расставить точки, продекларировать постулаты. Заклеймить, выяснить, провозгласить. Молчит. Ну и черт с ним, пускай молчит.

Питер повертел рюмку в пальцах, поставил, не пригубив Внимательно посмотрел на Лукаса. Огненнобородый, с белой кожей, с голубыми глазами и конопушками. Абсолютная классика.

Как у него еще коньяк нашелся, у пуританина. Впрочем, тут вопрос особый... А ведь боится. Может, даже не столько за себя, сколько за детей. Но только не за всех детей, а лишь за "своих". За воспитанников. За выкормышей. За потребных ему для осуществления знать не желаю каких целей и идей. Не желаю я этого знать, понятно?

Меня бесит явление в принципе.

- И что мы будем делать дальше?

- Разговаривать.

- Чтобы что?

- Чтобы не скучно было. До свету времени много.

- Я не знаю никакого Ленца.

- Может быть.

- Вы ничего не понимаете.

Питер промолчал. Улыбнулся, насколько это у него сейчас получилось.

- Ч-черт!.. Как же я купился! Вы выглядели абсолютным болваном. Шпак и болван. Черт...

- Это мне комплимент.

Питер следил за стрелкой часов. Часы являлись безусловно единственным предметом роскоши здесь. Они выдавали время и сутки по Земле, Луне и трем главным орбитальным комплексам. Все - цифрами, а земное стрелкой. Но стрелка была фальшивой - тоже индикация, только в виде циферблата. Часы висели на стене несколько набок.

- Слушайте, вы, - брезгливо сказал Лукас, - я не могу так больше сидеть. У меня затекли руки. И нога, правая,

- Момент, момент...

Лукас был пристегнут к одному из стульев, прочному, массивному, как и вся остальная мебель. Бить доверчиво отпирающего перед вами дверь, конечно, нехорошо, но тут уж или - или. Доверчиво отпирающий держал наготове автомат.

Питер перестегнул его и, кряхтя, вновь уселся на свое место.

- У вас нет права наложения наручников.

- А вот я их поутру с вас сниму и в канаву выкину, никто и не узнает ничего.

Клетчатая рубашка Питера была на боку продрана, пуленепробиваемые пластины обнажены, в пиджаке вырвано полспины. Левой рукой он почти не мог двигать, но испытывал тем не менее истинное удовлетворение, как всегда, когда все получалось точно по задуманному.

6

Прошел час, и в прихожей пропел сигнал.

- Открыто же, - досадливо крикнул Питер. Директор был бледен до синевы. Еще бы.

- Как ваши дела?

- Что ж вы дверь-то... - вместо ответа пролепетал директор. Он не сводил глаз с Лукаса. Тот зло оскалился под этим взглядом, и директор чуть не упал в обморок.

- Я спрашиваю, вы известили полицию?

- А... д-да. Нет. То есть я сказал, а они сказали, что не поедут. Сейчас не поедут, а приедут утром. Местные, в ближайшем участке, они нас знают, - поспешил он разъяснить, видя изумление Питера, воспитанники, понимаете... в общем, доставляли им много хлопот...

- Вы передали, что я вам велел?

- Н-нет. Я просил... я просто, чтобы они... Так. Начинаются радости жизни. Хотя пока все вполне правдоподобно.

- Свяжитесь с окружной полицией.

- У нас нет канала напрямую, только через местных, а они говорят, что будут сами, но утром.

- Ладно, это я уже понял, - буркнул Питер. - Так. Ну, вы пока идите, а когда совсем рассветет, я буду его выводить. (Директор покосился на засиневшее окно, и опять стал смотреть на Лукаса.) И чтоб никого посторонних во дворе. Загоните детей в дом, заприте, что угодно. Понятно вам?

- Хорошо, я... я понимаю. - Уходя, директор два или три раза наткнулся на опрокинутую мебель, но так и не повернулся к Лукасу спиной.

- Вы ничего не понимаете, - повторил Лукас. - Вы настолько ничего не понимаете, что мне с вами и говорить-то не хочется.

- Не говорите. Подумайте лучше, что полиции скажете. А? То-то.

- С полицией мне разговаривать не придется, - сказал Лукас со странным выражением. - Что вы ему, - кивнул в сторону двери, - наврали про меня?

- Что вы - андроид. Невыявленный, скрывающийся, - просто сказал Питер.

- Да вы... да ты что!! - Питеру сделалось страшно, так вдруг - до сини, как могут только рыжие, - побледнел Лукас. - Ты что же...

Питер шевельнул плечом, в пальцы ему по рукаву скользнул знакомый баллончик, плоский и прихватистый. Не сейчас, сказал себе Питер. Он еще у меня своими ножками до машины должен дойти.

- Да бросьте вы, право, - примирительно сказал он.