Второе нашествие янычар. История создания «национально свидомых» - Русин

Проста и гениальна трактовка автором «Истории Русов» потери украинцами своего былого русского имени: «прежде были мы то, что теперь московцы: правительство, первенство и самое название Руси от нас к ним перешли». И этот бред сивой кобылы приводят в качестве аргумента адепты «древней украинской нации», у которой подлые москали похитили имя! На этом пассаже основаны все дальнейшие стенания «украинцев», отказавшихся от имени, языка и веры своих предков. И при этом еще имеющих наглость обвинять во всем этом русских, ничего подобного не совершивших.

В заключении можно сказать следующее — хотя к исторической науке «История Русов» не имеет никакого отношения, она действительно является шедевром «украинской» историографии. Этот образчик воинствующего невежества впервые ясно выразил всю сущность «самостийничества». «История Русов» сформировала все основные постулаты украинской идеологии в окончательной и неизменной форме. Прошедшие два столетия, несмотря на грандиозный размах теоретической деятельности самостийников, ровным счетом ничего к ним не добавили. И в этом и заключается непреходящее значение «Истории Русов» для «национально озабоченных».

Теперь стоит процитировать некоторые высказывания родителей «украинской нации»:

Родители о своих детях (без комментариев)

Папа Урбан VII, 1596 год:

«O mi rutheni, per vos Orientem convertendum spero!» (О мои русины, через вас надеюсь возвратить восток!).

Митрополит Андрей Шептицкий:

«Украинцы являются только орудием в руках Провидения, чтобы оторвать христианский Восток из клещей ереси, чтобы водворить его в лоно Апостольского Престола и включить в европейское общество. В наше время миссия соединения Востока с Западом является уже не только делом Церкви. В настоящее время это является делом спасения европейской цивилизации и культуры. Это задание, которое должно объединить всех людей доброй воли».[1]

Граф Франц Стадион, австрийский губернатор Галиции, 1848 год:

«Вы можете рассчитывать на поддержку правительства только в том случае, если захотите быть самостоятельным народом и откажетесь от национального единства с народом вне государства, именно в России, то есть если захотите быть рутенами, не русскими. Вам не повредит, если примете новое название для того, чтобы отличаться от русских, живущих за пределами Австрии. Хотя вы примете новое название, но все-таки останетесь тем, чем вы были».

Польский генерал Людвиг Мерославский (участник первого польского восстания 1830–31 гг. и глава второго польского восстания 1863–64 гг.). Завещание, 1878 год:

«Бросим пожар и бомбы за Днепр и Дон — в сердце России. Пускай он уничтожит ее, раздуем ненависть и ссоры в русском народе. Русские будут рвать себя собственными когтями, а мы будем расти и крепнуть».

Но лучше всех по этому поводу выразился один из «теоретиков», галицкий ксендз Валериан Калинка (Калински):

«Между Польшей и Россией живет народ ни польский, ни российский. Польша не воспользовалась в свое время случаем, чтобы превратить его в народ польский вследствие слабого воздействия на малороссов польской культуры. Если поляк во время своего господства и своей силы не сумел привлечь к себе малоросса и превратить его в поляка, то тем менее может он это сделать ныне, когда он сам слаб. Малоросс теперь крепче прежнего вследствие своего демократизма и расслабления польской стихии. Простой народ не сознает еще своей национальности, но он не любит ляха, как своего господина, более богатого человека и исповедника иной, римской веры.

Просвещенные малороссы ненавидят ляха еще больше, чем простонародье, и в этом нерасположении поддерживают простой народ.

Все малороссы подчинены нравственному влиянию России, которая говорит похожим языком и исповедует ту же веру… Исторический процесс, начавшийся при короле Казимире, подвинутый вперед Ядвигою и заключившийся передвижением римского католицизма и западной цивилизации на двести миль к Востоку, проигран уже поляками. Как же защитить себя?

Создание «украинской самостийности», которой малороссы медленно начинают проникаться, недостаточно, чтобы предохранить их от неизбежного поглощения Россией. Если противодействующая сила поляка хранится в его польской душе, то между душой малоросса и душой москаля нет основного различия.

Поэтому надо влить новую душу в русина — вот в чем главная задача поляков.

Эта душа да будет от Запада. Пусть малороссы своею душою соединятся с Западом и только внешним церковным обрядом с Востоком. Тогда Россия отодвинется в свои узкие пределы великорусского племени, между тем как на Днепре, Дону и Черном море возникнет нечто другое. Тогда, быть может, малорусская Украина возвратится к братству с Польшей против России.

А если бы это и не сбылось, и в таком случае в тысячу раз лучше Малороссия самостоятельная, нежели Малороссия российская. Если Грицъ не может быть моим, и в таком случае пусть будет ни моим, ни твоим.

Из этого проистекает для поляков указание: не только не препятствовать национальному развитию самостоятельной Украины, но, наоборот, всячески поддерживать украинский сепаратизм и укреплять среди малорусов церковную унию с Римом».[2]

Вот почему «украинцами» стали не только все малороссы, но и вообще все жители юга России, с малороссами не имеющие практически ничего общего.

Понятно, что при откровенном великодушии русских государей и всего русского общества, переходящем в преступное легкомыслие (о причинах которого речь пойдет позже), «теории» польских графов об «украинском» происхождении якобы не русского населения у Днепра, стали отбрасывать зловещие тени на воды этой великой реки.

Заканчивая рассмотрение деятельности польских идеологов украинской «независимости» следует упомянуть еще об одном факте.

После того, как буржуазная Февральская революция 1917 года положила конец окончательно прогнившей русской Монархии, Временное Правительство 16 марта издало Воззвание к полякам, в котором оно заявило о том, что считает создание независимой Польши, на территориях всех земель, населенных преимущественно поляками, надежным залогом прочного мира в будущей обновленной Европе.

В ответ на это Рада Стану (Варшавский Государственный Совет) в своей декларации от 24 марта заявил следующее: «Государственный Совет с удовольствием приветствует факт признания новым Российским правительством принципа независимой Польши. Но одновременно подчеркивает, что вековой спор польско-российский из-за обширных областей, в течение веков принадлежавших Польше, еще не окончен.

Решение этого вопроса он не может предоставить русскому Учредительному Собранию. Судьба этих земель должна решиться в пользу государственных интересов Польши».

Поляки остались поляками.

Часть 4

Практика выращивания «украинцев»

Этот этап знаменуется переходом «родителей» украинской нации от кабинетного теоретизирования к практическим шагам по ее созданию. Эта деятельность заключалась в изобретении разговорного и литературного языков, подбор для него литературных «памятников», написании «истории» древнего украинского народа и насаждении поганско-христианской веры (униатства). Для этого была использована вся мощь Австрийской Империи, которая не остановилась даже перед физическим уничтожением сопротивлявшихся «украинизации» русинов.

«Азбучные войны»

Галиция, ставшая в 1772 году после раздела Речи Посполитой частью Австрийской Империи, реально оставалась под властью поляков, которые сделали все возможное, чтобы вытравить из памяти русинов любое упоминание о русском прошлом Галиции. Первым практическим мероприятием стала попытка внедрения латинского алфавита.

В начале 19 столетия поляки предпринимают решительную атаку на кириллицу. Главной их целью был полный переход русинов Восточной Галиции на латиницу. В случае удачи со временем можно было бы без труда доказать, что галицко-русский язык — всего лишь вариант польского.

Однако следует отметить, что первые попытки внедрить у славян латиницу связаны еще с немецко-австрийским Drang nach Osten, то есть с интервенцией немцев на славянские земли. В качестве примера можно привести фрагмент так называемых «Фризенгенских памятников» 10–11 века, найденных в 1803 году в Германии: «Glagolite po nas redka slovesa: Boze, gospodi milostivi, otce boze, tebe ispovede ves moj grech, i svetomu Krestu i svetej Marii…»