Системный Алхимик II - Павел Шимуро

перед группой охотников. Множество пар глаз упало на меня. В моменте я не знал, куда себя деть и тупо стоял и смотрел на местных сельчан. — Что за дела? Маркус? — прошипел я, сквозь стиснутые зубы.

— Тише-тише, все живы-здоровы! — воскликнул широкоплечий охотник.

— Мы нашли старика Гана и малыша Байера! — когда он сказал это из толпы выбежало шесть человек. Жена Гана и его сын, мать Байера, его невеста и седовласый, немощный отец. А может и не невеста, но почему-то мне так показалось. — Но! — внезапно сказал Маркус. Торопливые шаги семейств раненных охотников резко остановились. Они застыли, как вкопанные и с пустыми глазами смотрят на мужчину. — В том, что они вернулись живыми, нет нашей заслуги! Это сделал сам алхимик! Он спас им жизни, практически не погибнув сам! — когда он обронил эти слова, вся деревня взорвалась обсуждениями.

Кто-то хвалил меня, кто-то напротив сетовал на то, что я сговорился с охотниками, чтобы показать себя с лучшей стороны. В целом количество людей, которые приветствовали и хвалили меня, было разительно больше молчаливых противников того, чтобы я стал ближе к людям в этом месте.

— Мальчик мой! Где Байер! — воскликнула мать парня. Она держится руками за своё сердце, роняя крупные хрусталики слёз. — Он точно жив⁈ Жив же⁈ — она замельтешила возле охотников, но те лишь покачали головой.

— Мы доставим раненных к вам домой, а вы позаботьтесь о том, чтобы они быстро встали на ноги! — воскликнул Маркус.

Я не стал больше задерживаться и начал уходить, но резко остановился, ведь услышал за спиной несколько криков благодарности от семей тех, кого я вытащил с того света:

— Спасибо, алхимик!

— Спасибо, парень!

Ухмыльнувшись, я произнёс:

— Это моя работа.

Вернулся домой второпях. Хочется есть и спать. Ноги уже еле волочат меня вперёд, буквально на последнем издыхании. Это при охотниках я старался не показывать, что уже едва ли стою на ровной земле, но на деле весь рассыпался по кусочкам. Руки жутко болят, спина, голова, да в принципе все!

Да, мазь помогла, безусловно, но болевые ощущения никуда не делись и самое главное — у меня нет такого дара, которое залечит на мне все, как на дворовой собаке. Мои раны исцеляются долго, приносят кучу неприятностей и неудобств. Ввалился в дом, даже не посмотрев на свой обожаемый цветник. Скорее всего сорняки все поглотили уже, но сейчас мне наплевать на это. Хочу лишь утопнуть в подушке и рухнуть на дубовую кровать.

— Кошак, — бросил корзину на пол. Промелькнула мысль о том, что пора бы обзавестись рюкзаком, но покачал головой. Всё потом, всё потом…— Кошак! — мелкий прохвост не отзывается, скорее всего его нет дома, ну и ладно, потом разберусь. Упал на кровать и практически мгновенно заснул. Слишком устал, сил вообще нет, голова кругом…

Очнулся утром следующего дня, под истошный крик петухов. Черти каждое утро орут во всё лёгкие. Хороший будильник, но порой хочется поваляться чуть дольше. Проснулся с сильной сухостью во рту и потерев глаза перебинтованными пальцами, направился на улицу. Потянул ручку на себя и сладко зевнул. Сразу же прикрыл лицо рукой, чтобы защититься от палящего солнца и обжал себя руками, продрогнув.

— Что за дубак такой? — хоть солнце и светит, но вообще не создаётся впечатление того, что лето на дворе. Кое-как привыкнул и направился к колодцу. Жутко хочу пить!

Подтянул ведро и нахлебался вдоволь. Утёр рот оборванным рукавом фуфайки и глянул на цветник.

— Не густо, — все жутко заросло. Треклятый сорняк уже практически окружил весь миниатюрный сад и совсем скоро доберётся до дома. Сколько меня не было? Два дня? — Когда же ты уже и меня сожрёшь, дрянь ты такая? — покачал головой и перестал жаловаться. Нужно заняться обработкой ран, если такие ещё остались после ночи сна.

Присел рядом с колодцем и начал медленно снимать повязки, пропитанные высохшей кровью и частичками мази. Исписанные розовыми рубцами пальцы, выглядят куда лучше, чем раньше. На белой коже такие раны отчётливо видны и честно говоря, не воодушевляет. Да, мужчину красят шрамы, но я не большой любитель подобного. Лучше быть чистым везде.

Промыл рыки холодной водой, прилипшая кровь отслоилась и теперь более мене нормально выгляжу. Вытащил ведро на солнце и заглянул внутрь. Лоб и часть брови перекрыта жутким швом. Выглядит отвратительно, но пока лучше не придумать. Это ранение ещё долго будет заживать, да и есть ли перед кем мне красоваться? Перед цветами и помидорами с картошкой или перед котом?

Покачал головой и вылил воду. Не хочу мыться, на улице довольно холодно. Лучше поем и примусь за работу. Сквозь плетущиеся сорняки пробрался до куста с помидорами и сорвал две штуки. Они стали куда ярче и сочнее, чем до этого. Теперь они размером с два кулака и боюсь придётся постараться, чтобы съесть хоть один, а я с дуру два сорвал…

Так же не забыл о картошке. Может попробовать выкопать пару штук и сварить? Нет, пусть лучше дальше зреет. С едой у меня пока все нормально, так что лучше не ворошит то, что спокойно растёт.

Вернулся в дом и принялся за готовку, заведомо проверил мясо на срок годности. Цветы очень хорошо справляются с тем, чтобы предотвратить скорую порчу продукта. Это играет мне на руку, ведь последнее время слишком часто стал пропадать вне дома. Нарезал тонкими кусочками, обжарил и сварил миску риса. Достал скальпель и аккуратными ломтиками нарезал и положил поверх пропаренного риса. Сладость помидора вкупе с его полезными свойствами и потрясающий аромат тонко нарезанного мяса, пробудили во мне доселе невиданный аппетит.

Приступил к трапезе, обливаясь слюнями.

* * *

— Я же сказал тебе! — хриплый надрывистый крик старейшины разлетелся по всему дому, который находится на возвышенности в деревне. Его истошный вопль обращен к единственному сыну, которого чудом спал молодой алхимик по имени Алекс.

Парень сжался под гневным взглядом своего отца и стиснув кулаки, ответил:

— Не ты ли говорил, что благодарность — лучшая черта человека? Чем мы тогда отличаемся от зверей за забором? — впервые он решил пойти против своего строгого отца, отчего тот распылился ещё сильнее. Его татуировка на запястьях загорелась зелёным светом и золотые кольца резко громыхнули. По пышному дому, заставленному разным убранством, как золотыми, так и серебряными. Странно видеть нечто подобное в захудалой деревне