Баллады о Боре-Робингуде: Из России – с приветом - Кирилл Еськов

Потому что, во-первых, по изложенной выше схеме может позволить себе работать лишь спецслужба, за спиною которой – Государство с его неисчерпаемыми ресурсами; спецслужба, «над которой не каплет». А Ниро Вульф никогда в жизни не станет топтаться по тем дорожкам, где уже прогулялся инспектор Крамер.

А во-вторых, работать по такой схеме все равно не выйдет: поздно. Даже и для высокого профессионала Крамера с его тремястами сыщиками.

В любой «цивилизованной» стране ситуация вполне тупиковая; не то в России! Тут нелегальным сбором информации на вся и всех занимаются опять-таки вся и все, а спецслужб развелось столько, что если в баре на восемь столиков нет собственной службы безопасности, возглавляемой отставным полковником КГБ, то от такого заведения лучше держаться подальше: что-то тут не так…

Быть того не может, чтобы на Ибрагим-бекову контору никто не собирал материал…

18

Ряды микромагазинчиков-палаток у метро «Коньково», через улицу от знаменитой по телерекламе Ярмарки («Почувствуйте себя обутыми»). Перед бакалейной палаткой остановился в некоторой задумчивости средних лет мужик – «арийская морда» с седеющим ёжиком, вызывающая из памяти незабвенные образы прибалтийских «братьев-разбойников» Адамайтиса и Будрайтиса. Мужик ткнул уже было пальцем в тот фланг полутораметровой шеренги масленых флаконов, где застыла по стойке смирно «Петровна» (которая не то «любезна», не то «полезна»), когда сзади звучит насмешливый оклик:

– Поддерживаем отечественного товаропроизводителя, Александр Арвидович?

Седеющий мужик оборачивается – всем корпусом, с мягкой стремительностью профессионала – и окидывает улыбающегося Робингуда взором, лишенным даже следовых количеств теплоты:

– А болтали, будто тебя утопили где-то в Карибском море…

– Не дождетесь, Александр Арвидович! – улыбка Робингуда становится еще более лучезарной. – Одна моя образованная подруга нашла намедни, что я – «народный архетип», во! Ну, сами посудите: возможно ли утопить архетип?

– Это точно, – непроницаемо кивает седеющий. – Народные архетипы, они как дерьмо: не тонут… Даже если им привязать к ногам собрание сочинений Проппа…

– А кто это – Пропп? – на миг теряется атаман.

– Спросишь при случае у своей подруги. Или у Подполковника – этот-то наверняка знает… Короче: есть дело – излагай.

– Ну не прямо же здесь, на ходу! Нырнем в одну из здешних забегаловок – на ваш выбор?

Чуть по диагонали от бакалейной лавочки обнаруживается крохотный застекленный закуток на пяток столиков с окошком раздачи, открывающим взору аппетитнейше подсвеченный гриль.

– Чего возьмем, Александр Арвидович? А то за пустым столиком как-то не того…

– Ты как вчера родился. Я не пью с бандитами, даже с «благородными».

– А я не пью с ментами, даже с честными и в чем-то мне симпатичными, – в тон собеседнику откликается Робингуд. – Просто я с утра не емши, извини; и что ж теперь – я стану жрать, а ты мне в тарелку глядеть? Не по-людски…

Седеющий, хмыкнув, протягивает Робингуду желтоватый, как пожухлый лист, стольник:

– Мне возьмешь того же, что и себе. На свой вкус.

– Тут вот какое дело, Александр Арвидович… – начинает по прошествии пары минут Робингуд, вернувшись к столику с двумя тарелками дымящейся шаурмы и пунктуально пересыпав в ладонь своего визави сдачу вместе с чеком. – Мне известно, что вы трижды пытались добраться до Ибрагим-бека и его героиновой сети…

– Не комментируется, – Седеющий профессионально непроницаем, и разве только чуть более сосредоточено, чем следовало бы по обстановке, изучает содержимое своей тарелки.

– А чего тут «комментировать»… Вы дважды собирали доказательства, но, поскольку тут замешано иностранное посольство, дело забирали в ФСБ, где оно благополучно исчезало с концами: «стратегический союзник», блин – не хрен собачий… В третий раз вы начали издали, со сбора компромата на людей из посольства – готовили вербовочную базу. С этой целью вы – правдами и неправдами – наложили лапу на документацию по куче разнообразнейших и, вроде бы, никак не связанных между собой дел, включая, к примеру, «дело исчезнувших малолеток»… А самое смешное – что в третий раз вас отстраняли от следствия с такой торопливостью, и с такими нарушениями всех писанных и неписаных правил, что документы эти – просто в силу извечного российского бардака – как бы перестали существовать вовсе…

– Шантажист из тебя, Боря, как из дерьма – пуля, – вздыхает в ответ «честный мент». – Знаешь, как убили российского самодержца Петра Третьего? Вилкой! Самой обычной вилкой, вроде вот этой… Ты хоть въезжаешь, что по части рукопашного боя ты передо мною такой же щенок, как я перед тобой – по части стрельбы?.. И завтра в «Московском мозгомойце» появится заметка на пять строк, типа: «Два удара – восемь дыр! Известный криминальный авторитет Боря-Робингуд был вчера заколот вилкой в забегаловке у метро „Коньково“; ведется следствие». Как тебе такой некролог?

– Бросьте, Александр Арвидович: это ведь не шантаж и не вербовка. Просто я начал свою собственную войну против Ибрагим-бека и теперь ищу союзников – даже самых неожиданных. Вам это интересно?..

– Нет, – отрезает седеющий. – Уже нет… Для меня дело закрыто, ясно?

– Ну так отдай свои разработки по Ибрагим-беку мне, и Богом клянусь: мы возьмем его за яйца – по-своему, по-простому! Или так и будешь сидеть на этих материалах, как собака на сене – ожидаючи посуленной вашим Президентом «диктатуры закона»?.. Короче, – тут атаман, не прощаясь, поднимается из-за столика, – я буду ждать твоего звонка; мой телефон – непрослушиваемый – записан на обороте чека, что ты сунул в карман. Только думай быстрее: по прошествии пары дней цена тому замечательному досье станет – как выданному прокуратурой ордеру на арест Хаттаба…

– Я ведь не сказал: «Да», – раздраженно бросает седеющий.

– Мне достаточно, что ты не сказал: «Нет», – вскидывает ладонь Робингуд. – И помни: вообще-то говоря, «честный мент» – это ровно такой же народный архетип, что и «благородный бандит». А поскольку в «объективной реальности, данной нам в ощуплении», мы с тобой оба вроде как и не существуем вовсе – лучше бы нам держаться вместе, нет?

…По прошествии пары минут «честный мент» вновь стоит перед бакалейной лавочкой. Лезет за сдачей с давешнего стольника, и тут только обнаруживает, что на масло-то уже не хватит… Беззвучно матерясь, принимается шарить по карманам; в итоге наскребает-таки недостающий рупь мелочью и вступает в обладание «Петровной» – «любезной и полезной».

«Всё полезно, что в рот полезло»…