Адмирал Империи – 21 - Дмитрий Николаевич Коровников

могу видеть по карте, нас не раскрыли, иначе бы эти ребята двигались к «Одинокому» по прямой траектории и все вместе. Сейчас же, смотри, — я указал Алексе на голограмму, — корабли противника идут рассыпным строем, точнее веером, сканируя все пространство на миллионы километров вокруг. Шарят радарами по всем щелям в поисках обидчиков своих недавно уничтоженных «спаги»…

— Поняла, — кивнула моя помощница. — Электрополе не менять, скорость не повышать… Следуем в направлении Аданы-3…

— Нет, — замотал я головой, — забирай на три градуса вправо, поворачивай к переходу «Таврида-Тарс». Дивизии Хромцовой и Козицына уже скорее всего там, а у Аданы-3 нам негде и не за кем будет спрятаться от наших криптотурецких охотников за головами…

— Слушаюсь, господин контр-адмирал…

— Надеюсь, османы нескоро поймут, что мирный контейнеровоз на самом деле является русским боевым крейсером, — скрестил я пальцы.

И только я это произнес, ну типа накаркал, как сразу на пульт дежурного пришел запрос с вражеского «Абукира». Из сообщения следовало, что мы должны выйти на связь и одновременно с этим застопорить ход и ждать досмотровую группу. Видимо, противник до сих пор искал истребители, что перебили их «спаги», и не догадывался о присутствии в секторе целого русского крейсера. Но это пока не догадывались, отвечать-то на запрос надо было…

Какое-то время я игнорировал бесконечные вызовы от османов, и их ругань в эфире, сопровождающую эти самые запросы на связь. Наконец, по открытым переговорам капуданов турецких кораблей я понял, что они нас раскрыли. Загалдели в эфире как чайки, перекладывая ответственность друг на друга за то, что никто из них не догадался направить в нашу сторону сканеры оптического наблюдения. Тогда бы сразу стало понятно, что за судно от них убегает и упрямо не хочет выполнять требования остановиться для досмотра.

Маски были сорваны, и теперь мне ничего другого не оставалось, как врубить силовые установки на полную мощность.

— Алекса, выжми все, что только можно! — воскликнул я.

— Режим «форсажа» активирован, — тут же ответила девушка, и я почувствовал, как меня слегка вжимает в кресло.

Гонка началась, некоторое время, так как османские корабли были рассыпаны по пространству, и им пришлось собираться воедино, нам удалось выиграть и около часа мы шли с нашими преследователями на равных скоростях. После, ситуация изменилась, криптотурки сгруппировались и пустили вдогонку за «Одиноким» свои легкие галеры, которые начали быстро сокращать дистанцию и постепенно обходить крейсер с «флангов»…

— Господин контр-адмирал, полетел один из двигателей, — добила мое приподнятое настроение Алекса, — видимо наладочный ремонт, который проводили наши технические команды по ходу следования из «Тавриды» в «Тарс», не смогли полностью восстановить работу данной установки… Режим «форсажа» придется отключить…

Я тяжело вздохнул, теперь ничего другого не оставалось, как начать драться с турками, ведь убежать от них уже не получится. Я присмотрелся к расстановке кораблей противника, и на губах моих заиграла зловещая ухмылка. Так ребята, вы, я смотрю, слишком расслабленно себя ведете и снова разлетелись в разные стороны. Итак, две галеры забрали по широкой траектории далеко в стороны, боясь работы по себе моей дальнобойной спарки… Третья самая противная и приставучая галера все это время держалась за «Одиноким» в кильватере, потихоньку подбираясь к нему сзади в расчете вывести из строя двигатели. О двух легких крейсерах противника я вообще молчу, они в этот момент тащились в полутора миллионах километров позади, предоставив своим быстроходным галерам сначала окружить и обездвижить русский крейсер, а уж потом и эти подоспеют к трапезе.

Что ж, стандартная ошибка зарвавшихся и самонадеянных капуданов османского флота, за которую я их сейчас и накажу…

— Потихоньку снижай скорость, но так, чтобы это казалось естественным, — приказал я, Алексе. — На той галере, что пристроилась нам в корму, не должны догадаться, что вскоре увидят противоположную сторону «Одинокого»…

Мой крейсер постепенно начал притормаживать, отчего две другие «фланговые» галеры ушли еще дальше вперед, окончательно нас опередив, а третья, двигаясь с прежней скоростью — наконец-то вошла в зону действия моих основных батарей. Я специально медлил и не стал разворачивать «Одинокий» на дистанции работы главного калибра, опасаясь, что мощности моей спарки не хватит, чтобы раздолбать вражескую посудину, а тут расстояние сократилось, и можно было задействовать все свои орудия. Что я и сделал…

— Поворот на сто восемьдесят, маневровыми двигателями! — воскликнул я, держась за подлокотники. — Всем пристегнуться…

Алекса уже поднаторевшая в прошлый раз, когда мы точно так же играли в догонялки, только уже с поляками, взяла управление кораблем на себя, резко затормозив и начав стремительный разворот.

— Всем расчетам — готовность номер один, цель легкая галера противника прямо по курсу, огонь без приказа. Плазмы не жалеть, работайте на полную мощность, — выкрикнул я по общему каналу связи, командирам своих артиллерийских расчетов, когда мой крейсер, крутанувшись, замер прямо напротив корабля нас преследовавшего.

Между тем османская галера, идя полным ходом, сблизилась с «Одиноким» менее чем на 130 000 километров. Вот только открыть огонь по нашим силовым установкам криптотурки не успели, так как в этот самый момент с русского крейсера в галеру полетели десятки зарядов плазмы, и интенсивность огня палубных батарей «Одинокого» не снижалась в течение нескольких минут. Для команды легкого вражеского корабля поддержки это оказалось смертельной неожиданностью…

Галера первое время продолжала лететь, не меняя курса, нацелившись точно на «Одинокий». Ее штурманы просто не успели среагировать на случившееся и пока кричали друг на друга, потеряли время. По истечении минуты, капитан галеры, вжавшись в кресло и наблюдая, как фронтальное поле его корабля просто перестало существовать, в попытке спастись, постарался уклониться от потока разрушительной плазмы, резко развернув галеру вправо и пытаясь поскорей убраться с простреливаемого квадрата…

Заметавшейся в космическом пространстве несчастной галере уже ничего не могло помочь, слишком близко подлетела она к «Одинокому». И пяти минут не прошло, как от турецкого вымпела ничего не осталось. После серии удачных попаданий моих канониров расчета главного орудия, вражеский корабль разлетелся на куски в результате собственных детонаций и критических попаданий…

— Так будет с каждым, кто ко мне приблизится! — выкрикнул я в открытый эфир, чтобы меня услышали турецкие капуданы.

Навряд ли их испугает мой голос, это я так, для поднятия собственного боевого духа, который поднимать было просто необходимо, потому, как легко разобравшись с одной маленькой галерой и заставив другие корабли противника действовать куда более осторожно, я больше не имел возможностей для маневра