Один неверный шаг - Харлан Кобен

— Топай, задница. Переставляй копыта…

Майрон поступил, как ему было велено, и последовал за здоровяками Буббой и Рокко. Если парней звали по-другому, то родители определенно ошиблись, давая им имена. Вместе с ними он сел в лифт, сошел на восьмом этаже и направился дальше, минуя столик девушки-клерка. Последняя при виде здоровяков старалась держать глаза долу, но, увидев Майрона, изловчилась-таки окинуть его оценивающим взглядом. Майрон незаметно подмигнул ей и двинулся дальше по коридору в сторону офисных помещений.

У главного офиса они остановились.

— Обыщи его, — велел бульдозер номер один своему двойнику.

Тот начал похлопывать Майрона по торсу и бедрам.

Майрон прикрыл глаза.

— Хорошо, — сказал он. — Ваши поглаживания определенно доставляют мне удовольствие. Чуть левее, если можно.

Бульдозер номер два выпрямился и нахмурился.

— Заходи давай.

Фрэнк Эйк, раскинув в стороны руки, двинулся навстречу гостю.

— Майрон!

Наверное, Фрэнк зарабатывал миллионы, но это никак не отражалось на его одежде. В будни и праздники он предпочитал носить яркие трикотажные спортивные костюмы, напоминавшие комбинезоны, в которых щеголяли герои фильма «Затерянные в космосе». Сегодня на нем был костюм оранжевого цвета с желтой окантовкой по горлу и на запястьях. Но в отличие от героев вышеупомянутого фильма молния у него на куртке была расстегнута, позволяя видеть курчавые седые волосы на груди — такие густые, что можно было подумать, будто он одел под куртку вязаный свитер. Большая голова, узкие плечи и широченные бедра придавали Фрэнку сходство со стилизованным человечком, служащим фирменным знаком шин «Мишлен». Короче говоря, это был большой, очень полный и рыхлый мужчина с лысой макушкой, окруженной венчиком жестких волос, словно горный кряж, образовавшийся в лесистой местности в результате землетрясения.

Заключив Майрона в медвежьи объятия, Фрэнк отступил на шаг и окинул гостя доброжелательным взглядом, что вызвало у того крайнее удивление. Обычно Фрэнк проявлял по отношению к окружающим не больше доброжелательства, чем шакал, страдающий опоясывающим лишаем.

— Как дела? Выглядишь ты, во всяком случае, отлично, — жизнерадостно произнес Фрэнк.

— Спасибо, Фрэнк, — ответил Майрон, в упор глядя на хозяина офиса.

В дополнение к объятию Фрэнк ослепительно улыбнулся, обнажив искусственные зубы, напоминавшие два ряда сахарных кукурузных зерен одного размера.

— Сколько же мы не виделись?

— По-моему, чуть больше года…

— Кажется, мы сидели тогда в «Клэнси»?

— Нет, это было не в «Клэнси».

На лице Фрэнка проступило удивление.

— А где же?

— На шоссе в Пенсильвании. Ты прострелил мне шины и угрожал убить моих родителей, после чего велел выкатываться из машины, угрожая в противном случае скормить мои внутренности енотам.

Фрэнк расхохотался и хлопнул Майрона по спине.

— Старые добрые времена, не так ли?

Майрон старался говорить как можно меньше. Выдержав минутную паузу, он произнес:

— Чем могу быть тебе полезен, Фрэнк?

— Почему сразу перешел к делу? Торопишься?

— Просто хочу понять, зачем меня сюда привезли.

— Я, Майрон, стараюсь выказать тебе уважение. — Фрэнк снова развел в стороны руки, словно желая обнять весь мир. — С тех пор я совершенно переменился. Перед тобой, в сущности, совсем другой человек.

— Может, ты еще и в церковь ходишь?

— Что-то вроде этого.

— Понятно…

Улыбка на губах Фрэнка постепенно увяла.

— Тебе что — мои старые манеры нравились больше?

— По крайней мере в них заключалась определенная честность…

Фрэнк больше не улыбался.

— Опять ты это делаешь, Майрон!

— Что именно?

— Становишься занозой в моей заднице. Ну и как — тебе там уютно?

— Уютно. Я бы, Фрэнк, тоже использовал бы это слово в подобном контексте.

Неожиданно дверь отворилась, и в офис вошли двое мужчин. Рой О'Коннор — номинальный директор агентства «Тру-Про» — проскользнул в помещение тихо как мышка и осторожно огляделся, словно задаваясь вопросом, имеет ли право присутствовать здесь — да и вообще жить на свете. Вполне возможно, этот вопрос был отнюдь не праздным. Майрон подумал, что когда Фрэнк заседает в этом кабинете, Рой, наверное, поднимает руку как школьник, когда ему нужно в туалет. Второму парню было лет двадцать пять. В идеально сшитом деловом костюме и выглядел так, как будто работал инвестиционным банкиром и только что окончил Высшие финансово-административные курсы.

Майрон приветствовал коллегу взмахом руки.

— Привет, Рой! Хорошо выглядишь…

Рой, неловко кивнув, присел на краешек стула.

— А это, Майрон, мой сын. Так сказать, Фрэнк-младший. Можешь звать его Эф-Джей, — громыхнул Фрэнк.

— Привет, Эф-Джей, — сказал Майрон.

Молодой человек окинул его нелюбезным тяжелым взглядом и тоже опустился на стул.

— Рой только что взял Эф-Джея на работу, — сказал Фрэнк.

Майрон посмотрел на Роя и ухмыльнулся.

— Представляю, сколько личных дел и резюме тебе пришлось переворошить, чтобы сделать единственно правильный выбор.

Рой промолчал.

Фрэнк обошел стол и приблизился к Майрону.

— Между прочим, вы с Эф-Джеем кое в чем схожи.

— Неужели?

— Ты ведь учился в Гарварде, не так ли?

— На факультете правоведения, — ответил Майрон.

— А вот Эф-Джей, помимо законов, изучал там еще и финансы.

Майрон кивнул.

— Как и Уин.

При упоминании этого имени все замолчали. Рой О'Коннор выпрямился на стуле, а с его лица в мгновение ока сбежали все краски. Хотя Уина здесь знали все, Рою довелось пообщаться с ним лично. Майрон подумал, что подобная реакция с его стороны порадовала бы приятеля.

Постепенно комната снова стала оживать. Все уселись, расслабились, а Фрэнк, положив на стол руки, напоминавшие два вареных свиных окорока, произнес:

— Мы слышали, что отныне ты представляешь интересы Брэнды Слотер?

— Откуда же ты об этом узнал?

Фрэнк пожал плечами: дескать, к чему задавать глупые вопросы?

— Так это правда, Майрон?

— Нет.

— Значит, не ты ее опекаешь?

— Совершенно верно, Фрэнк. Не я.

Фрэнк перевел взгляд на Роя. Тот сидел прямо, будто кусок окаменевшей штукатурки. Тогда Фрэнк посмотрел на Эф-Джея, который задумчиво качал головой.

— Значит, менеджером Брэнды по-прежнему является ее старик?

— Честно говоря, не знаю, Фрэнк. Почему бы тебе не задать этот вопрос самой Брэнде?

— Ты был с ней вчера вечером, — сказал Фрэнк.

— Ну и что?

— А то, что мне интересно, что вы с ней делали.

Майрон вытянул скрещенные ноги.

— Скажи мне одну вещь Фрэнк. Почему это вызывает у тебя такой большой интерес?

Фрэнк вытаращил глаза, снова посмотрел на Роя, затем на Эф-Джея, после чего ткнул мясистым пальцем в Майрона.

— Пардон за мой французский, Майрон, но разве я похож на парня, который пришел сюда для того, чтобы отвечать на твои вопросы?

— Но ведь ты стал совсем другим человеком… Чутким, понимающим, отзывчивым… Почему бы тебе не ответить хотя бы на этот?

Эф-Джей наклонился и стал гипнотизировать Майрона взглядом. Майрон оглянулся. По счастью, за спиной у него никто не стоял. Тогда он повернулся и тоже воззрился на Эф-Джея. Если изречение «глаза — зеркало души» верно, то в душе Эф-Джея можно было прочитать примерно следующее: «Пропади ты пропадом».

— Мистер Болитар? — Хотя Эф-Джей, вероятно, думал о Майроне плохо, его мягкий, хорошо поставленный голос, казалось, свидетельствовал об обратном.

— Слушаю вас…

— А не пошли бы вы куда подальше!

Он произнес эти слова шепотом, с очень странной улыбкой на губах и после этого не откинулся на спинку стула. Майрон же ощутил, как у него по спине снизу вверх поползло что-то холодное и крайне неприятное, но глаз не отвел и во второй раз оглядываться не стал.

Неожиданно на столе зазвонил телефон. Фрэнк нажал кнопку интеркома.

— Ну, что там еще?

— На линии партнер мистера Болитара, — произнес женский голос. — Желает переговорить лично с вами.

— Со мной?

— Да, мистер Эйк.

Фрэнк смутился, пожал плечами и, нажав другую кнопку, подключился к линии.

— Слушаю, — сказал он.

— Привет, Фрэнсис.

В комнате все замерло, как на фотографии.

Фрэнк откашлялся, прочищая горло.

— Привет, Уин.

— Надеюсь, я случайно не прервал важный деловой разговор? — осведомился тот.

Ответом ему послужило гробовое молчание.

— А как поживает твой старший брат, Фрэнсис?

— Он в порядке, Уин.

— Надо ему позвонить. Мы с ним не общались уже целую вечность.