Волк: Лихие 90-е. Финал - Никита Киров

— Максим, мы к твоему мнению всегда прислушиваемся, — Олег Вишневский развернулся ко мне. — Но в данном случае такие схемы неприемлемы. Деньги огромные, но вложены на относительно короткий срок и только под развитие медного производства. Выданы под залог акций. Если что-то пойдёт не так, предприятие полетит ко всем чертям. На нас кинутся все, начиная с министра, который этих американцев хочет развести на ещё одну сделку на Урале.

— Я ещё ничего не предлагаю, — спокойно сказал я. — Просто люди часто что-то услышат и сразу начинают делать выводы, не дослушав до конца. Вот, Юра Антонов сделал бы обычную схему, заработал бы тыщ двести. Но несмотря на все сложности, за эти инвестиции всё равно шла борьба. Много кто хотел добраться до этих денег, но они не видели сути.

Я поднялся, заметив на столике в углу бутылки и стаканы. Братья планировали после работы продолжить отмечать сделку, вот всё и подготовлено.

Водку и коньяк пить я не собирался, сегодня за рулём, поэтому просто взял апельсиновый сок в графине, и с ним вернулся на место. Сок свежий, не магазинный, от него шёл приятный аромат, пока я наливал его в стакан. И холодный, хорошо, а то на улице жарко, а в кабинете не работал кондиционер.

Все ждали, гадая про себя, что я хочу сказать.

— Генерал Горностаев из МВД сделал бы что-то подобное, — продолжил я. — Только масштабы побольше. Ему не было нужно, чтобы комбинат работал, он бы просто использовал его для отмывания денег. Выжал бы, сколько получится, пока не поймают за руку.

— Он такой был, — Антонов хмыкнул. — Жадный чёрт, но тупой.

— Скорее всего, такие же амбиции были у Шелехова и банка «Терекстройинвест». Через этот комбинат они бы начали отмывать деньги, в том числе и те, которые идут в Чечню и оттуда. А вот генерал Кравцов разошёлся бы по полной.

Я снова выпил сока и сделал паузу. На улице залаяли собаки, судя по рычанию, похоже, две овчарки сцепились между собой. Но после окрика Димы сразу разошлись. Снова тихо, но если прислушаться, можно расслышать гул дробилки на карьере.

— У него бы работали разные схемы, на каждую закупку. И мало того что он бы скупал всё дороже чем есть, он бы потом разорил комбинат, а в итоге ещё бы продал купленное оборудование. Может быть, даже тем же самым американцам, которые были бы рады хоть что-то вернуть из потерянного. Любых проверяющих он бы запугал, обвинил в шпионаже или просто бы застрелил. А из комбината он бы выжал всё, каждую копейку.

Я показал на ровную белую стену и блок розеток. В одну был воткнут красный чайник.

— Он бы даже проводку выдрал из стен, — закончил я. — И только Платонов сделал бы всё иначе. Там бы комбинат работал, потому что Платонов из всей этой братии один знает, насколько это ценное приобретение.

— Ты предлагаешь отдать комбинат Платонову? — удивился Белоглазов со своего места. — Но ведь…

— Я не закончил, — прервал его я. — Вот вы говорите, это не куча денег. Не Камаз с купюрами, и не счёт в банке, куда можно залезть, когда нужно снять деньги. Но комбинат — это лучше.

Ну, внимание привлёк, оба брата подались чуть вперёд, почти в одинаковых позах.

— Комбинат — это актив, — продолжил я. — И если американцы видят в нём возможность вложить туда сто миллионов и заработать больше, значит, это очень дорогой актив. Если они вложили такие бабки, значит, прибыль от этого для них превышает риски. Вот это — актив. Наш актив.

— Ну, да, — согласился Андрей. — Просто так они бы не рискнули вкладывать столько.

— Они изучали вопрос, изучали возможности, кто-то предлагал одно, кто-то другое. Но в конце концов они решили, что именно здесь они заработают больше с этой суммой. Там медь, которой мы не могли заняться, причём хорошие залежи. Может, они видят прибыль в чём-то ещё. Но нам не нужно, чтобы на этом заработали только они. На этом должны заработать и мы. Вот на этих деньгах мы и можем подняться.

— Так мы не можем взять эти деньги просто так! — Олег Вишневский встал. — Ни копейки, говорим же.

— Мы не можем потратить эти деньги, но прибыль-то получаем от этого мы.

— Не отдавать всё это америкосам⁈ — вскричал Антонов, покачал головой и хохотнул. — Хах, Волк, ты их видел, этих акул капитализма? Они нас с говном сожрут, если хоть цент недополучат!

— Почему не отдавать? — я встал из-за стола. — У нас должна быть деловая репутация, ведь нам нужно работать не только в этом году, но и дальше. Получаем прибыль с того, что у нас уже есть. У нас есть актив, который мы можем продемонстрировать, но никому не отдавать. А нам будут за него платить. Просто потому, что он есть.

Олег Вишневский наморщил лоб, переглянулся с Андреем, а потом просиял.

— Кажется, я понимаю, — он заулыбался. — Если мы покажем, что наш актив стоит так много, что даже американцы дают нам столько деньги, то да, мы можем привлечь дополнительные инвестиции. Но сейчас такие проценты, что толку нам от этого будет мало. И все инвестиции должны идти в дело, мы не можем…

— Олег и Андрей, вот теперь я хочу поговорить с вами наедине, — сказал я. — Потому что вы — собственники.

— У меня тоже акции есть, — влез Антонов. — Меньше чем у тебя, но всё же.

— Три процента, Юра. Маловато. Но ты в накладе не останешься точно.

— За базар отвечаешь? — он на миг сделал серьёзное лицо, но снова рассмеялся. — Ладно, как скажешь. Посмотрим, а то ты как с Питера приехал, теперь эти Петербургские тайны повсюду начались.

— Увидимся, — сказал я. — Хочу кое-что обсудить, но то, что я скажу, не должно выходить из этой комнаты. Без вас у меня выйдет хуже, с вашей помощью мы отыграемся, но без меня вы вообще не сможете этим заняться. И я пришёл к вам, не к Платонову, хотя он бы встречал меня с хлебом-солью. Но вы не заигрываете с политикой и Чечнёй, а