Купленная жена (СИ) - Аманда Вин

в Москве, позвони мне. И приготовь пятьсот тысяч.

— Так много?

— Ха. Это я ещё скидку сделал. Ерунда по сравнению с информацией, которой я владею, — подмигивает.

Уходит. Оставляет меня в недоумении.

Очень повезло столкнуться с ним здесь, именно в туалете, случайно.

Но я так ничего и не выяснила. Меня хотел купить тот, на кого он работает? Видимо, так и есть, у этого Леонида даже визитки нет, да ещё и на взятку согласился, похож на обычного служащего.

Прячу салфетку в платье, возвращаюсь.

Ратмир холодно произносит:

— Чего так долго? Еда остыла.

Молча сажусь и ем.

После ужина, когда мы возвращаемся в номер, говорю:

— Я передумала. Больше перечить тебе не буду. Если нужно сегодня вернуться в Москву, то поехали.

— А твой живот?

Машу рукой:

— Потерплю, главное — это ваши дела.

Ратмир берет меня за плечи и затаскивает в номер:

— Тогда, может, забудем и про правила?

Сглатываю, а он наклоняется и целует меня.

Глава 11

Ева

Неожиданно. Вот значит, какие ощущения, когда тебя целуют… Конечно, технику поцелуев нам тоже преподавали, хоть мы и не тренировались на манекене, это считалось не таким важным, как все остальное.

Но я сейчас совершенно обо всем забываю, не думаю, только стою, открыв рот, и чувствую, как губы Ратмира обволакивают мои губы и как его язык прикасается к моему. По коже бегут мурашки, но не такие, как до этого: не от холода. А приятные мурашки. Это меня пугает.

Закрываю глаза и пытаюсь ответить так, как нас учили. Плохо выходит.

А затем резко открываю глаза и отстраняюсь. Что же я делаю?

Ратмир смотрит так, как будто ничего и не было, а вот у меня щеки горят (я чувствую).

— Про правила мы забыть не можем, — начинаю я говорить и сама себя ругаю: как неуверенно сейчас звучит мой голос.

— Просто хотел проверить, как ты целуешься, — он проходит мимо меня, идет к бару и наливает себе что-то в бокал.

Поворачивается и говорит равнодушно:

— И целуешься ты на троечку.

Сжимаю кулаки. И повторяю про себя: Ева, не реагируй. Не надо. По всему видно же, что он просто специально меня провоцирует.

Как будто купил себе жену, чтобы насмехаться.

* * *

Мы все-таки ночуем в гостинице. Я ложусь с одной стороны кровати, Ратмир на другой. Совершенно не смотрит в мою сторону и не заговаривает со мной.

Я погружаюсь в свои мысли. Долго не могу заснуть и все думаю о том, что будет дальше. Затем вспоминаю Дарину. Если мне уже так непросто приходится (это я ещё отстрочила «супружеские обязанности» до свадьбы), то что чувствует она?

В голове страшные картины, как ее заставляют раздеться и берут против воли… И все ради ребёнка.

Ратмир, наверное, тоже рассчитывает, что я буду рожать ему наследников. Надо побеспокоиться об этом заранее. Купить незаметно таблетки. Хорошо их спрятать.

В конце концов, я проваливаюсь в сон. Мне снится Дарина. Я сбежала от Ратмира, стала свободной, закрыла «Красную Лилию». Но вот… У Дарины большой живот, и она отказывается бежать вместе со мной.

Просыпаюсь оттого, что кто-то трясёт меня за плечи:

— Ева, проснись, нам пора ехать!

Открываю глаза, в комнате ещё темно, только-только брезжит рассвет.

— Так рано?

— Нужно работать.

Я одеваюсь (конечно, не при нем, а в ванной комнате), мы быстро выходим. Уже в машине Ратмир у меня спрашивает:

— Кто такая Дарина?

— Я что-то сказала во сне? — спрашиваю тихо.

— Только это имя, — прищуривается и смотрит на меня внимательно.

Да. Рядом с этим человеком надо себя контролировать даже во сне.

Ратмир

Вся моя жизнь — это четкий план действий, всегда проставляю все плюсы и минусы и только потом принимаю решение.

Ева ломает мои внутренние часы. Во-первых, она моя первая импульсивная покупка. Если расписать ее плюсы, то они не покроет и пятидесяти процентов суммы, которую я заплатил.

Во-вторых. Никогда. Ни одна девушка не действовала на меня так.

Захотела остановиться в отеле — остановились.

Захотела лишиться девственности после свадьбы — не стал настаивать. Хотя очень хотелось. Даже кровь меня не остановила бы…

Но здесь сыграла роль мое воспитание. Если девушка хочет хранить невинность до свадьбы — то это неплохо. Так меня учили.

Но почему тогда сейчас лежу рядом с ней и чувствую себя полным идиотом?

Дотрагиваюсь до своих губ, на них ещё отпечатан ее вкус. Я соврал, что она плохо целуется, сам не знаю зачем. Это редкий случай: мне понравилось.

Поворачиваюсь на бок и смотрю в ее сторону. Вряд ли она наврала насчёт месячных. Но до чего нелепая ситуация. Я купил себе жену и не могу ее использовать по назначению.

Все равно что не открыть долгожданный подарок, перевязанный красивой ленточкой. Снова ложусь на спину. Закрываю глаза и представляю, что буду делать с ней в первую брачную ночь.

Утром просыпаюсь от странного шёпота, с удивлением обнаруживаю в трусах сперму. Блядь, приехали. Непроизвольное ночное семяизвержение со мной не случалось лет с четырнадцати.

Ева крутит головой, видно, что ей снится плохой сон. Когда она говорит:

— Да…, — я думаю, что ее сны тоже были эротического содержания, как и мои.

Но затем она выдыхает:

— Да…рина, — и я понимаю, что ошибся.

Явно сон плохой, пришлось растолкать, чтобы проснулась.

И снова Ева ломает мой привычный уклад жизни. В дороге вместо того, чтобы спокойно работать, я то и дело посматриваю на свою купленную жену и думаю, какие секреты она от меня скрывает?

Глава 12

Ева

Где-то читала, что дом похож на своего хозяина. Я представляла, что у Ратмира квартира на самом высоком этаже какого-нибудь бизнес-центра, холодная и неприступная в темных тонах. Была приятно удивлена, когда мы подъехали к дому из необычного темно-красного кирпича. Это все ещё Москва, но какой-то особый элитный район, я так поняла. Просто так сюда не заедешь: нужно проехать через пост охраны, частный сектор отгорожен высоким забором от остальных улиц.

Мы заходим, нас встречают очень много людей, Ратмир представляет меня:

— Это моя будущая жена и ваша новая хозяйка.

Затем поворачивается ко мне и идёт с конца колонны, перечисляя:

— Марина, домоправительница, Людмила — повар…

Всех я, конечно, не запоминаю.

— Ну пока, скоро вернусь, нужно срочно в офис, — наклоняется и целует меня в щеку. Игра на публику.

Уходит, а я остаюсь стоять посередине.

Мне жутко неудобно перед этими людьми. Ладони потеют. Работники Ратмира смотрят на