Рассказы (ЛП) - Литтл Бентли

Слева послышался шелест листьев.

Он остановился как вкопанный, затаив дыхание. Возможно ли, что эти сверкающие глаза, которые он увидел под кустами, следили за ним? Ему не хотелось так думать, но, обернувшись, он увидел, что отсюда открывается прекрасный вид на то место, где он закопал труп Конни.

Он бросился к кустам, размахивая лопатой перед собой, производя гораздо больше шума, чем следовало бы, но готовый рискнуть разбудить кого-нибудь в доме, если это поможет выгнать оттуда кого бы то ни было. Он остановился, подождал, прислушался.

Ничего.

Он присел на корточки, проверяя еще раз, просто чтобы убедиться, но если он думал, что увидел что-то в первый раз, то он, должно быть, вообразил это, потому что под листьями не было ничего, кроме тени.

Эл поспешил обратно к сараю и вернулся в дом.

Оказавшись внутри, он тщательно закрыл и запер дверь, а затем направился по боковому коридору к ближайшей ванной комнате принять душ. Люстры были выключены, и горела только одна настольная лампа, светившая слабым тусклым желтым светом, ясно ничего не освещая, но давая достаточно света, чтобы человек мог пройти мимо. Он тихо прокрался по устланному ковром коридору, мимо закрытой утренней комнаты, мимо бельевого шкафа. Не сводя глаз с темного прямоугольника открытой двери ванной, он прошел мимо лампы на столе и рядом стоящего кресла.

В тишине спящего дома он услышал тихий кошачий шепот:

- Убийца.

Он остановился, повернулся и огляделся кругом. Блестящие глаза смотрели на него из мягкого кресла. Это был Леон, тот самый перс, с которым встречалась Конни, тот самый кисуля-либерал, который втянул ее в эту историю с хиппи.

Сердце Эла бешено колотилось в груди. Что здесь делает Леон? И в такое позднее время? Конечно, перс иногда навещал Конни, иногда проводил у нее ночь, но со вторника его дома не было. Почему сейчас он здесь?

Леон знал.

Убийца.

Эл глубоко вздохнул, стараясь не поддаваться панике. Они молча смотрели друг на друга. Кошачьи морды было так трудно читать. Невозможно было сказать, было ли выражение морды Леона обвиняющим или нет. Особенно при таком освещении.

Он просто вообразил все это. Он не слышал того, что, как ему показалось, он слышал. Он чувствовал себя виноватым, нервничал и...

- Убийца.

Он не мог этого вообразить. Эл без промедления бросился на животное, двигаясь быстро, но Леон проворно спрыгнул с кресла, подправив траекторию прикосновением задних лап к подлокотнику, и побежал по коридору, к фойе и кошачьему входу.

Эл бежал так быстро, как только мог, его тяжелые ноги стучали по ковру, не заботясь о том, сколько шума он производил. Он добрался до прихожей как раз вовремя, чтобы увидеть, как хвост исчезает за маленькой качающейся кошачьей дверцей. Он отпер и распахнул человеческую дверь, побежал вниз по дорожке, через ворота и выскочил на тротуар, но еще на полпути понял, что это бесполезно.

Леон исчез.

На похороны Джимми кошек не пустили.

Прошла неделя.

Месяц.

Оно все еще было с ним, убийство, но память о нем понемногу, с каждым днем, тускнела. Конни была молода, у нее не было завещания, и пока адвокаты разбирались с ее исчезновением, он и другие штатные сотрудники оставались в доме, получая зарплату и работая.

Удивительно, поразительно, но тело Конни до сих пор не нашли. Он предполагал, что садовник найдет его через несколько дней, но розы оказались обрезаны, политы, подкормлены, а земля вокруг разгребена. И все. Не было никаких причин копать землю. Если ему повезет, Конни никогда не найдут.

И Леон исчез, боясь, вероятно, что Эл придет за ним.

Все шло по плану.

Закончив выгружать продукты, он уселся читать газету, ожидая Мэвис на кухне. Рональд Рейган послал войска Национальной гвардии подавить антивоенный мятеж в округе Сан-Франциско, и Эл молча аплодировал шагу губернатора. Он прочел первые абзацы статьи, затем взглянул на прилагаемые фотографии. Слева за своим столом сидел губернатор Рейган, суровый и непреклонный. Справа, держа в руках пикетные таблички и плакаты, шли лидеры демонстрации.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

И Леон.

У Эла перехватило дыхание. Он поднес газету поближе к лицу, но это не позволило ему увидеть сцену более отчетливо, только раздробило изображение на пиксельные чернильные кляксы. Это был Леон. В этом он был уверен. Кот сидел на руках у пышногрудой девушки-хиппи и смотрел прямо в камеру.

И вид у него был злобный.

Эл отложил газету, чувствуя холод.

Почему он не устроился работать на человека? Или даже собаку. Может быть, Лесси. Рин Тин Тин[22]. Собаки - такие глупые существа. Их можно было дрессировать, и человек владел собакой, он был ее хозяином. С кошками все было не так. В отношениях между человеком и кошкой все решали кошки. Они были хозяевами, и именно их человеческие опекуны должны были соблюдать правила. Люди со стороны думают, что домашнее животное - это домашнее животное. Черт возьми, он и сам сначала так думал.

Но все было не так.

Он узнал это от матери Конни.

Мэвис вошла на кухню, и Эл быстро сложил газету, закрыв фотографию, и отодвинул ее от себя по столу. Повар нахмурилась.

- С тобой все в порядке, Эл?

- Все хорошо, - он заставил себя улыбнуться. - Я в порядке.

Леон знал.

Он должен был просто оставить все как есть, но не мог. Чем больше он думал об этом, тем больше убеждался, что Леон что-то видел. Не само убийство, а сокрытие, захоронение, избавление от тела Конни. Он вспомнил эти сверкающие глаза, видневшиеся из-под листьев кустов, кота, поджидавшего его на кресле в коридоре.

Убийца.

Единственный вопрос: почему Леон ничего не предпринял? Почему он не пошел в полицию - или не попросил своего опекуна пойти в полицию? 

Эл не знал. И это его беспокоило. Поэтому он проводил свои свободные дни, свое свободное время, бродя по району Хейт-Эшбери, расхаживая кругами и внимательно наблюдая.

Ища Леона.

В воздухе витает революция, сказала ему Конни в день своей смерти. Тогда он списал это на пропаганду хиппи, но теперь подумал, что она, возможно, была права. Было что-то другое в ощущении города. Он чувствовал это. Враждебность. Гнев. Ярость. Возможность и потенциал насилия.

Он находился в незнакомом квартале на незнакомой улице. Все это чертово место было трущобами, но этот район казался ему особенно угрожающим. Он мельком подумал о том, чтобы отправиться домой, но потребность найти Леона перевесила его сомнения относительно этой части города.

Что он будет делать, если найдет Леона?

Убьет кота. У него не было никаких сомнений в том, что он должен сделать, хотя ему пришло в голову, что если его поймают, то полиция сочтет его каким-нибудь извращенцем, в то время как правительство сочло Джимми героем за то, что он убил десятки людей.

Он выбросил эту мысль из головы. Это был аргумент, который женоподобный паренек использовал против него. Он чувствовал предательство к памяти своего сына даже за то, что помыслил о такой логике.

Он миновал ветхий пансионат в викторианском стиле. Сиамский кот на коленях неряшливого студента, сидевшего на ступеньках крыльца, свирепо смотрел на него, когда он проходил мимо, и было трудно не думать, что кот знал, кто он такой, знал, что он сделал и кем был... наблюдая за ним.

Пройдя мимо, он обернулся и увидел, что животное все еще смотрит на него.

На другой стороне улицы еще две кошки перестали рыться в перевернутом мусорном баке и уставились на него.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Он просто был параноиком. В последнее время он много читал По, и вся эта вина, эти кошки и непродуманное погребение, очевидно, крутились в его подсознании, смешиваясь с реальностью его собственной ситуации и смерти Конни.

Он дошел до угла и повернул направо. Позади себя он услышал громкое пронзительное мяуканье, крик, который подхватили кошки по обе стороны улицы.