Русские разборки - Джеки Коллинз

Спустя несколько дней он позвонил, и ему был назначен сеанс.

Массаж в исполнении Марины включал сильно пахнущие масла и ее сильные и ловкие пальцы. С его плечом она сотворила чудеса, и вскоре он пригласил ее на ланч. Макса пленили ее славянские черты, прямые светлые, почти белые, волосы и симпатичный акцент. Впрочем, времени на женщин у него не было, работа всегда стояла на первом месте. Но Марина его заинтриговала, и неожиданно для себя он вновь пригласил ее на ланч. А потом и на ужин. Вскоре они виделись уже каждый день.

Она обращалась с ним, как с королевской особой, ставила его интересы превыше всего, не скупилась на комплименты и никогда ни о чем не просила.

Макс не был профессионалом секса — пока не начал спать с Мариной, миссионерская позиция его вполне устраивала. Но Марина не собиралась довольствоваться этим, в постели она проделывала такие номера, о которых он и не слыхивал, и Макс не имел ничего против.

Через несколько месяцев он сделал Марине предложение, и она с радостью согласилась.

И только после того, как на ее пальце появилось обручальное кольцо, стало проявляться все ее коварство, испорченность, жадность до денег и честолюбие.

Поздно. Макс уже был женат, а к моменту его прозрения Марина успела и забеременеть.

Ради Лулу он еще какое-то время оставался в семье, но, когда девочке исполнилось четыре года, почувствовал, что терпение иссякло. Так недолго и свихнуться.

Разводиться Марина не желала. Она сопротивлялась всеми известными ей способами, раздавала интервью газетчикам, плакалась его друзьям и коллегам, нанимала лучших адвокатов, за которых в конечном итоге он и заплатил, одним словом — делала его жизнь невыносимой настолько, насколько было в ее силах.

В конце концов Максу присудили заплатить ей огромную сумму. Он решил покориться, чтобы только освободиться от опостылевшей жены.

Сейчас он встречался с замечательной девушкой, с которой вскоре должен был пожениться.

И на этот раз Макс не сомневался, что все у них сложится.

— Как вечер проводишь? — спросил Крис у Джонатана, когда самолет шел на посадку.

— Пораньше спать залягу, — ответил актер, позевывая. — Завтра у меня съемки в программе Мэта Лауэра. Потом фуршет для прессы, после чего съемки у Леттермана. Штук тридцать интервью придется дать за день.

— Тридцать пять, — уточнила его рекламный агент.

— Тяжко тебе приходится, — посочувствовал Крис. — Такой жизни не позавидуешь!

— Приходится зарабатывать, иначе твои астрономические счета покрывать нечем будет, — усмехнулся Джонатан, ослепив его своей мальчишеской улыбкой.

Крис проглотил реплику. Да, его гонорары немаленькие, но он этого стоит. Пока ни один клиент на него не жаловался, он круглые сутки на связи, и все этим беззастенчиво пользуются.

— А у тебя какие планы? — поинтересовался Джонатан из вежливости.

Крис развел руками. Он еще не думал, как проведет вечер перед встречей с отцом. Когда общаешься с Редом Даймондом, надо быть на высоте, так что, пожалуй, лучшим вариантом будет остаться в отеле и поужинать в номере.

С другой стороны, в Нью-Йорке у него есть клиенты, которым так или иначе надо позвонить, так что грех не воспользоваться случаем.

Перед отъездом из Лос-Анджелеса Крис пообещал своей самой молодой клиентке, Берди Марвел, что непременно сходит на ее концерт. Берди Марвел была популярная певичка восемнадцати лет от роду, которая то и дело попадала в разные истории. Если так и дальше будет продолжаться, она скоро сопьется и вполне может кончить, как Джет — которого он в последний раз видел в удручающем состоянии. Джет тогда был настолько плох, что Крис связался с его приятелем Сэмом и слезно попросил что-нибудь предпринять. Через несколько дней Сэм взялся за дело и отправил Джета самолетом в Италию. Джет не знал, что билет и двухмесячное пребывание в стационаре оплатил Крис.

— Пожалуй, заеду взглянуть на Берди Марвел, она тоже моя клиентка, — сказал он. — Сегодня у нее концерт.

— Красота! — воскликнул стилист Джонатана, молодой человек гомосексуальных наклонностей. — Она такая… аппетитная! Обожаю, как эта крошка трясет своими арбузиками!

— Все ненастоящее, — вставил импресарио. — Не выношу силиконовых титек. Ненавижу!

Крис кивнул, хотя, по правде сказать, он об этом никогда не думал. Но готов был согласиться с тем, что все натуральное всегда лучше подделки.

Уже в отеле — это были «Времена года» — он передумал идти на концерт. Он видел Берди на сцене не менее десяти раз — можно сказать, знал все ее приемчики лучше нее самой. Достаточно будет, если он придет после концерта на фуршет.

Да, вот что надо сделать. Принять душ, сделать несколько звонков, а попозже выйти в город.

Глава 5

— Это невыносимо! — простонала Либерти, примостившись на мягкий диван в гостиной маминой квартирки в подвальном этаже особняка Реда Даймонда.

— Тебе надо отнестись к этому серьезно, — приговаривала Синди, хлопоча «вокруг Либерти. Сложила стопкой журналы, взбила подушки. — Я не могу за тобой ухаживать, я работаю, а Кев в отъезде. Врач велел делать тебе перевязки каждый день — у тебя нешуточный ожог, девушка.

— Ты мне будешь советовать! — проворчала Либерти с мрачным выражением лица.

— И еще, — строго прибавила Синди, — тебе надо заняться лодыжкой. Вот и скажи: кто лучше родной матери станет за тобой ходить?

— Могу назвать кучу людей, — сквозь зубы проговорила Либерти, злясь на себя, что умудрилась так неудачно растянуться.

— Всего несколько дней, и ты у нас запорхаешь, — сказала Синди.

— Благодарю покорно, — мрачно ответила Либерти. — Эти несколько дней еще прожить надо.

— Попроси маму, пусть принесет тебе твои любимые ребрышки, — посоветовала Синди, облизываясь при одном воспоминании. — И на ноги встанешь, и мясца нарастишь, а то кожа да кости. Сколько тебе раз говорить? Мужики любят, чтоб было что в руках подержать.

— Ну вот, ты уже заговорила, как моя мама, — буркнула Либерти. — Никакая не «кожа да кости»!

— Да у тебя задница — два кулачка, — дразнила Синди. — А мужикам подавай пухленькую попку.

— Ну, сестренка, на этот счет я как раз спокойна, — огрызнулась Либерти. — Твоей задницы нам на двоих хватит.

— Ха-ха! — рассмеялась Синди. — За это меня и любят.

При весе в две с лишним сотни фунтов Синди обладала завидной уверенностью в себе, особенно в том, что касалось производимого на мужчин впечатления.

— Ладно, как-нибудь продержусь, — вздохнула Либерти.

— Я буду каждый день заходить, — пообещала Синди и направилась к выходу.