Клинки Ойкумены - Генри Олди

Сравнение безбожника-гематра со святым Исидором попахивало ересью.

Каждая задача имеет решение, думал Диего. Но когда решений больше одного, приходится делать выбор. А я не гематр, чтобы просчитать все возможные последствия. Гематров называют «живой математикой Бытия». Чушь! Бытие есть воплощение замысла Создателя, и математика бессильна перед божественной волей. Не знаешь, как поступать? Забудь о расчетах и резонах! Поступай так, как велит тебе сердце. Слова святого Исидора, Второе Послание к островитянам, глава третья, стих седьмой.

Странное дело: слова эти, по большому счету, нисколько не противоречили высказыванию мар Яффе. Снова ересь?

Диего Пераль шагнул к лавке. Присел на корточки рядом с раненым. Убедился, что гематр в сознании и смотрит на него – без всякого выражения, как и его соотечественники.

– Идти сможете?

Гематр закрыл глаза:

– Сам – нет.

На миг лицо раненого исказила страдальческая гримаса, и оно сделалось похожим на человеческое. Боль – великий уравнитель. Хорошо держится, оценил Пераль. Силы экономит: лишнего не шевелится, слов произносит минимум. Гематрийская расчетливость была сейчас кстати.

– Я помогу. Отсюда недалеко до вашего квартала.

– Полкилометра по прямой.

Случилось чудо: гематр улыбнулся. Улыбка инопланетянина выглядела жутко, сделанно – так скверный актер выстраивает мимические мышцы, словно солдат-новобранцев, в шаткий строй, готовый пасть под атакой в первый же миг. Впрочем, кошмарная улыбка сразу сменилась прежней гримасой боли. Гематр со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы:

– Перетяните рану. Режьте штанину. Ткань непромокаемая.

Ткань оказалась еще и эластичной. Теперь главное, отметил Диего, добраться до квартала гематров и сдать раненого землякам. Там его быстро поставят на ноги – при их-то медицине! Он забросил левую руку гематра себе на плечо и осторожно поднялся, придерживая беднягу за спину. Постоял, давая раненому привыкнуть к вертикальному положению.

– Ну что, идем?

– Да.

Пробный шаг удался. Гематр висел на Диего мешком, но ноги все-таки не волочил, а переставлял.

– Какова у нас вероятность, – Пераль вспомнил о талантах гематров, – благополучно добраться до вашего квартала?

Гематр молчал секунд десять.

– Слишком много неизвестных мне факторов. Я не могу произвести точный расчет, – он подумал и добавил: – Извините.

Утешил, вздохнул Диего.

Этот район города маэстро знал плохо. Поначалу держать направление, указанное гематром, получалось легко – улица, по которой они двигались, вела в нужную сторону. Увы, впереди образовалась толпа, увлеченная грабежом платяной лавки – издержки мятежей от сотворения мира до дня сегодняшнего. Грабителей благополучно обошли дворами, но, петляя по закоулкам, Диего потерял всякие ориентиры – и теперь с трудом представлял, куда двигаться дальше. Спросить у гематра, в чьей голове, похоже, имелся встроенный компас, не удалось: раненый впал в полубессознательное состояние. Влекомый Диего, он механически шевелил ногами, но взгляд его отблескивал мутным бутылочным стеклом. От бедняги остро, как от загнанного коня, несло по́том, и это без видимых оснований раздражало маэстро. Казалось, если Господь лишил свое творение чувств, присущих человеку, то Он должен был лишить его и способности потеть, испражняться, терять кровь. Лучше бы лишил! Следовало торопиться, если Пераль хотел дотащить бедолагу живым.

Диего попытался сориентироваться по солнцу. Стремясь достичь квартала гематров, они брели на запад. Солнце, перевалив за полдень, поджаривало правую щеку. Нам туда, определился маэстро. Для верности он подбородком указал в глубину вонючего проулка. Имелся ли там выход, Диего понятия не имел. В крайнем случае, придется вернуться и поискать другой путь. Даже самому себе он не признался бы, что просто тянет время. Бегство в Сан-Федрате, спасение гематра – что угодно, лишь бы не маяться в четырех стенах! В глубине души тлела надежда, что Мигель перезвонит. Они встретятся у космопорта, заберут Карни…

Все будет хорошо.

Последнюю фразу Диего старался не произносить даже мысленно – чтоб не сглазить. О нет, маэстро, всей душой полагаясь на Господа, не был суеверен! Но, понимаете ли, есть такие вещи…

Ну, вы понимаете.

Дольше тянуть было нельзя: гематр мог в любой момент откинуть копыта. Нельзя же сказать «отдать Богу душу» по отношению к инопланетному безбожнику?! Диего решительно двинулся вперед. Проход в конце проулка, к счастью, отыскался – узкий, как дверь в рай. Вдвоем они едва протиснулись – и оказались на утоптанном земляном пятачке, от которого расходились три кривые улочки. Ни одна из них не вела в нужном направлении. Поверх ветхого дощатого забора и ветвей серебристых олив, припорошенных пылью, виднелись сверкающие на солнце купола и параллелепипеды жилых башен гематрийского квартала. Рукой подать, но как туда добраться? Словно отвечая на невысказанный вопрос, в заборе с душераздирающим скрипом отворилась калитка. На Диего с боязливым любопытством глядела молодая женщина в чепце.

– Его ранили?

В голосе женщины тревога мешалась с восторгом. Еще бы! Сидишь тут, нос на улицу высунуть боязно, а хочется – аж невтерпеж! И вдруг, хвала Создателю, тебе прямо к порогу притаскивают истекающего кровью чужака. Соседкам рассказать – помрут от зависти!

– Как нам дойти до гематрийского квартала, сеньора?

– Да вот же, через наш двор! – всплеснула руками женщина. – Давайте, я вас проведу. За флигелем в переулочек… Идемте!

Она отступила в сторону, приглашая гостей во двор. Диего медлил, глядя на здания инопланетного квартала. Женщина говорила правду: путь через ее двор представлялся кратчайшим.

– Благодарю вас, сеньора.

Взвизгнув, калитка захлопнулась за спиной Диего. С проворством болонки, почуявшей лакомство, хозяйка направилась вперед, лавируя меж масличных деревьев. На ходу она оборачивалась, повторяя, как заведенная:

– За мной сеньоры! За мной!

Поспевать за ней стоило труда: отягощен раненым, Диего двигался со скоростью беговой черепахи. В очередной раз махнув сеньорам рукой, женщина скрылась за домом. Маэстро последовал за ней, свернул за угол – и остановился.

Хозяйственный двор. Глухая стена жилища. Три кособоких сарая. Колода для колки дров. Поленница под навесом. Приоткрытая дверь в конюшню. Хозяйка исчезла. Посреди двора, шагах в десяти от Диего, стояли трое мужчин, увешанных оружием. В отличие от геройски погибших завсегдатаев «Трех бочонков», эта троица не слишком походила на бандитов, а значит, была опасна вдвойне. Нагрудники из буйволиной кожи в два слоя, чашки шпаг – в царапинах и вмятинах. Кинжалы с потертыми, ухватистыми рукоятями готовились выпорхнуть из ножен в любое мгновение.