Человеческая оболчка (СИ) - Котаев Алексей

— Ничего.

— А историю его города? Может какие геополитические байки?

— Только то, что поможет выжить.

— Пиздец… Извини за выражение. Ох, блин, попробую вкратце и сначала: много лет назад началось похолодание. Люди, некогда жившие порознь, объединились и возвели городов…

— Нет, вот это я знаю.

— Это так на закуску. Суть: многие города за это время сгинули, многие обмельчали, и осталось их, не сказать, что много. Восток, что б ты понял, находясь отсюда далеко на северо-востоке, остался одним из трех крупнейших городов ближайших земель. Сателлиты-поселения, такие как наш, разбросаны по подконтрольной ему территории и добывают лес, руду и прочие полезные ресурсы не так давно, лет, может, сорок. Так вот, я, правда не знаю, как давно тут Юрий. Когда мы жили в Востоке — он был обычным плотником. Продавал то, что делал и кормил на эти деньги семью. Наверное, зря я тебе это все рассказываю, раз уж он сам не рассказал.

— Ничего, я буду держать это в секрете.

— Как знаешь… но не все из этого будет чистой правдой. Отнесись с пониманием. У него были два сына лет десяти, и хоть рождены они были не так, как ты, но содержали часть набора ДНК Юрия, и его жены Анны. Это были, самые настоящие, их дети, он добивался этого с огромным трудом. Я знаю это потому, что еще до отъезда сюда, порой заходила к нему, как и многие люди, жившие с ним в одном районе. Отличная, добрая семья…

— Ага?

— …в один не прекрасный момент умерла. В доме устроили кровавую резню, и трое погибли. Юрия заточили под стражу, как первого подозреваемого. Он надолго пропал. Говорили, что все как обычно: пытки, моральное насилие, чтобы на суде он признался и спокойно отправился на эшафот. Но похожие убийства повторились еще два раза и Юрия отпустили. Меня уже не было в городе, когда это происходило. Эту историю из слухов собрала моя мать. Так вот: только Юрия отпустили — он снова пропал. С десяток ночей он не объявлялся нигде. Из-за шумихи вокруг дела он уже был у всех на слуху, и, скажу тебе, не самом лестном. Убийства повторились один раз. А потом в складском комплексе нашли четыре замерзших повешенных трупа, мужчин средних лет, это, вроде, были местные наркоманы. Я не могу сказать тебе, кто убил этих людей, но расправы с семьями после этого прекратились. А кульминация: через пятнадцать лет, или около того, он притащил тебя в мою больницу. Где он тебя достал? Он хоть это тебе рассказывал?

— Да, говорит моих родителей убили, и он забрал меня еще младенцем, в пустошах.

— У Пан Оптикума.

— Где? Старик просто всегда говорил, что мать и отец были убиты, и когда он нашел их — я был почти что труп. Судом выжил. Он забрал меня и притащил к Вам.

— Исаак, я думаю, что эту историю он расскажет тебе сам, если ты попросишь. Думаю, она чуть более странная, чем тебе кажется.

История, собранная из слухов и переданная Айзеку, вгоняла его в тоску, хотя, на самом деле, по отрешенности от мира старик кого угодно обгонит, и для парня это было вполне ожидаемо. Юрий не перегружал парня лишней информацией о мире. Сначала он не думал, что пацан у него задержится, и рассчитывал, что его дернут к себе местные жители. Потом, после пары рваных ран на Айзеке, он думал, что малец долго не протянет. А на данный момент уже поздно учить пацана истории мира, которая, как и все истории, собрана из слухов.

Айзек постоянно чувствовал, что мир немного больше того, который рисовал его наставник. Теперь, поняв, что Юрий однажды просто замкнулся в себе, мир вдруг начал расти и расширяться, начиная с самого близкого окружения. Может, поэтому старик не хотел, чтобы пацан говорил с местными, давая ему краткую и исчерпывающую информацию по каждому вопросу, превращая его из потенциального человека в простого охотника.

Досада пронзала юношу, от понимания ущербности своего кругозора. Он знал историю мира вкратце: что люди мерзнут много сотен лет, что из исторических записей остались лишь редкие голокнижки. Одни книги со всякой дурью, другие с голыми бабами. Знал, что некогда великая цивилизация, имеющая в своем арсенале невероятные технологии, позволяющие, чуть ли не оживлять мертвых пала, перед натиском природы. Один незакрытый вопрос.

— Что значит рождены не как я?

Мария, только набрав в рот отвар, резко выплюнула его на пол, превратив в водяную пыль от удивления. — Пиздец! Да этот старый идиот совсем, что ли издевается?

— Исаак, ты никогда не думал, почему тут нет детей? Это не потому, что тут холодно или опасно. Я удивлена, что старик тебе не рассказал этого, но мы, простые люди, в отличие от животных, с трудом можем размножаться сами, — Мария слегка задрала свою кофту, чтобы видно было живот. Вместо пупка красовался большой шрам, размером с кулак. — Вот так выглядит мой пупок. Сравни со своим.

Айзек задрал свою куртку. — Ага…

— Ты был рожден естественным путем. Я — нет. Яйцеклетка зреет в пробирке, после чего ее помещают в искусственную матку, системы жизнеобеспечения поддерживают правильное развитие, доставляя питательный бульон по трубам к плоду. Когда ребенок готов и созрел — его извлекают. Я, как врач, который из поколения в поколение передает всю мудрость репродукции человека, скажу тебе: твой случай уникален, ты был выношен в животе живой женщины, зачат при этом естественным путем. Этот естественный путь люди обычно используют просто для развлечения. Ну ты наверно уже знаешь про это… — Мария хлопнула по плечу покрасневшего парня и направилась проверить пациента, благо сегодня он был единственным. Женщина, уходя, обернулась к Айзеку. — А вообще, сделаю вывод за тебя: еще лет пять-десять, и это поселение вымрет, как и многое другое. Оно выполнило функцию. Новых людей сюда уже не отправят. Валил бы ты отсюда.

Глава 4

Раны, что не заживут никогда

Удивительный разговор по душам. Невероятная искренность Марии повергла парня в шок. Он столько лет знал ее, но знал лишь как полезного человека, который штопал и лечил его тогда, когда Юрий сам уже справиться не мог. Каждый раз, когда она накладывала гипс или зашивала рваную рану на его голени, старик стоял рядом и пристально смотрел. Может он, действительно не хотел, чтобы о нем говорили? Боялся, что его очернят в глазах Айзека. Но сам Айзек ни на секунду не сомневался в своем наставнике. Да он был грубым и черствым, но это не мешало ему быть хорошим человеком, так как все, что он делал — было на благо парня. Возможно, он рассчитывал, что Айзек будет помогать ему в старости, а может, просто хотел поделиться знаниями, ведь исходя из истории Марии — он так и не успел. Кровати и шкафы в их скромном жилище, действительно, были сделаны Юрием, и лишь оттого, что Айзек ни с чем и никогда их не сравнивал, не понимал, насколько они были хорошими.

Хоть Айзек и был озадачен разговором, он отложил свои душевные терзания на долгую дорогу обратно. Ему еще предстояло добыть хоть что-то, чтобы содержание старика тут окупилось. Лекарства и обезболивающие в цене были на вес драгоценных металлов, а работа Марии ценилась и того дороже. Айзек чувствовал себя в долгу, и думая об этом, он представлял, каково было Юрию, когда тот приносил полуживого пацана в лазарет.

Удивительно, но каждый раз они появлялись тут под покровом темноты, и уходили до рассвета. Может в конспирации Юрия действительно, был подтекст, и он всеми возможными способами избегает контакта с соотечественниками, особенно с теми, что застали его там, в прошлой жизни. Вот и сейчас, под покровом темноты Айзек собрался покинуть это место, ведь чем быстрее он разделается с поручением, тем быстрее вернется назад и сможет отдохнуть, да и дорога до их охотничьих угодий проще преодолевается в дневное время.

Айзек дождался пробуждения Юрия, которого немного укачало от непривычного количества обезболивающих. Юрий был крайне недоволен, что парень провел тут так много времени совсем один, в окружении свободно гуляющих местных жителей. И, в первую очередь, начал расспрашивать об этом, но Айзек успокоил его, соврав, что проспал все это время, из-за того, что вымотался, волоча старика сюда.