Продолжение Дон Жуана - Эдвард Радзинский

Д. Ж. Проклятье! Убить мерзавца!

Д. Ж. пытается раздвинуть стену, но стена на этот раз недвижна. Тогда он вскакивает на ходули и через окно врывается в комнату. В комнате Анна, Лепорелло, а на подоконнике — Д. Ж.

Анна. Боже мой!

Д. Ж. Убью! (Прыгает в комнату.)

Анна. Не надо! (Пытается загородить своим телом Лепорелло.) Милый! Беги!

Лепорелло. Спокойно, Аннушка… (Поднимается, драпируясь в одеяло.)

Анна. Нет! (Кричит.) Тебя опять хотят убить! Беги!

Лепорелло. Не пойму, в чем дело, гражданин.

Д. Ж. Подлец. Я — Дон Жуан.

Анна в ужасе глядит на Д. Ж.

Лепорелло (спокойно). Ишь ты, а я думал, ты — Евгений Онегин.

Д. Ж. Мерзавец! Подлец!

Лепорелло. А глоткой нас не возьмешь! Мы и не такое слыхали… Ты — логикой! Если ты Дон Жуан — геометрию любить должен! (Хохочет.) Значит, Дон Жуан — никак не меньше? А я кто же тогда, выходит?

Д. Ж. Ты… ты… негодяй!

Лепорелло. Тогда начнем рассуждать. (Визгливо.) Внимание! Аннушка, пошло рассуждение: он — Дон Жуан. Тогда вопрос к нему. (К Д. Ж.) А зачем вы сюда пожаловали, мужчина, поинтересуюсь, да еще так некорректно — через окно?

Д. Ж. Подлец! (Анне.) У меня свидание… с тобой! Как же ты… «Великая любовь». (Задохнулся.)

Лепорелло. Отлично. Значит, у вас свидание? Во сколько же?

Д. Ж. В семь, сукин сын.

Анна вскрикнула.

Лепорелло. Тогда, поинтересуюсь, сколько у нас на часах? (Рявкнул.) Тебя спрашивают?!

Д. Ж. (глухо). Полночь.

Лепорелло. Тогда еще вопросик, совсем уже ясный, гражданин… А может ли Дон Жуан опоздать на свидание на пять часов?.. Нет, на час? Нет — на полчаса?.. Нет… на минуту?! (С негодованием.) Бывало ли с ним такое за три тысячи лет? Что же ты молчишь? (Орет.) В Севилье я бежал к тебе, Анна, десять километров в тысяча шестьсот тридцатом году, и кровь так и хлестала, но я поспел… (К Д. Ж.) Что замолчал?

Д. Ж. Ты… ты… лжец!

Лепорелло. Опять ерунду порешь. Бывает ли ложь в любви? Может ли Дон Жуан произнести подобную хреновину? И тут неувязочка, так что придется выяснять личность, а то все под масочкой… (Срывает с него маску.) Гляди-ка, Аннушка…

Дон Жуан закрыл лицо руками, но Лепорелло раздвинул его руки.

Эти набрякшие мешки под глазами… да ты… старая калоша! (Хохочет.) А может ли Дон Жуан быть старым? Ну сам посуди, морда, что молчишь? Погляди-ка мне в глаза, видал? Горят мои глаза! Потому что — орел! Дон Жуан! А у тебя? Слезятся?!

Анна. Но почему я знаю этот голос… Почему я помню… лицо?..

Лепорелло. Но, ласточка! Так он же приходил к тебе от меня три тысячи лет подряд! Он же слова мои приносил вчера! Это же он — мой слуга Лепорелло!

Д. Ж. застонал.

Только он у меня немножко стал… того… с приветом, от старости… Дебил!.. Все-таки три тысячи лет служить! И кто его только не бил, сердечного… за эти годы… Ведь так, Сганарель? (Внезапно дает пощечину Д. Ж.) Д. Ж. Ты… ты… ты… (Бросается на Лепорелло.) Лепорелло (легко сбивая его с ног). Но — тихо! Тихо, Калатинион! Я ведь теперь твой хозяин! А? Что? Гармония! (И он начинает беспощадно лупить Д. Ж.) Анна (истерически). Не надо! Я прошу! Лепорелло. Что ты… Это ему хорошо для здоровья. Врачи с поликлиники говорят, что от трепки он в себя приходит! Так, Сганарель? (Анне.) У него три имени: обычно я зову его Сганарель. Ну а когда он ведет себя хорошо, зову ласково — Лепорелло! Ну а когда плохо — Калатинион — от слова «колотить».

Беспощадно лупит Д. Ж. — Д. Ж. падает.

Д. Ж. (хрипло). Не надо бить.

Анна в ужасе смотрит.

Лепорелло. Ну вот и получше пошло дело. (Взглянул на часы.) Принеси-ка портфельчик, Аннушка… В прихожей он… Пора нам.

Анна, оглядываясь на Д. Ж., пятясь, уходит.

Что ж ты, ботинки снять не мог — наследил… А я, честно скажу, боялся! Думал, все-таки ты — Дон Жуан, специалист, тысячи лет практики! Но правду говорил отец в древности: «Не боги горшки обжигают». Я хоть прост, да смекалист. Оказалось, главного ты не знал: за три тысячи лет не понял, тупица. Главное — не стихи. Главное — молчать. Скажи ей: я — Дон Жуан. И — в тряпочку! Дальше она все за тебя выдумает, как ей захочется. Женщины — они такие фантазерки! И не балованные… Все обижаешься?.. Да ты благодарить меня должен! Тебя воскресили, так ты трудись. Не хочешь работать, хочешь думать — освободи место!..

Возвращается Анна с портфелем. Д. Ж. неотрывно глядит на нее.

Анна. Что ты смотришь на меня, старик?

Д. Ж. Я жду, когда ты вспомнишь «великую любовь».

Лепорелло. Ах, ты опять за свое?! (Рванулся.)

Анна. Не надо. Оставь его.

Лепорелло остановился.

Я вспомнила. Я расскажу тебе, лакей. «Великая любовь»… это жить им — днем, ночью, на рассвете, задыхаясь в подушку от слез. Это когда сжигает… это когда он опоганил твой дом, убил твое замужество, ограбил твою постель… а-а-а, еще вспомнила: «Великая любовь»… это когда тебя все проклинают! Тысячу лет подряд называют шлюхой! Обвиняют во всем — в том, что из-за тебя сгорела Троя, в том, что плохо учится его ребенок, что погиб твой муж, что его жена дурно выглядит… «Великая любовь» — это снотворное, снотворное… снотворное… и слезы… и больная голова, и желчь во рту… «Великая любовь» — это анализы мочи… и страх… и…

Д. Ж. (в ужасе). Ты… ты…

Анна (прерывая его, кричит). Нет! Я не знаю, кто ты! И я не хочу знать! (Указывая на Лепорелло.) Но с ним… я так мечтала о великой любви! (Засмеялась.) А с тобою я ее тотчас вспомнила… Ты украл у меня даже это… За что?! Проклятый старик! Лакей! (Кричит.) Уйди! Уйди! (Бросается к Лепорелло.) Мне спокойно с тобой. Зачем он пришел?

Лепорелло. Все будет хорошо, Аннушка. Ты красивая, с тобою куда хочешь пойти не стыдно. Все будет в ажуре… Только… постараемся без излишних разговоров… ты ведь знаешь, у меня в этом веке — фотография, я не один — дочь-невеста, совещание по багету… (Визгливо.) О, как я тебя люблю! А дальше — пошли мои стихи про любовь! (К Д. Ж.) Вспоминай!.. Мне что, два раза повторять? (Замахнулся.)

Д. Ж. (хрипло). «Как сладко на земь пасть, томиться в рабстве страсти… и все ж, чем страсти власть, нет сладостнее власти». (ИД. Ж. начинает хохотать. Он хохочет страгино, до колик. Постепенно он замолкает, а потом еле слышно произносит.) Командор… Командор… (Громче.) Командора — ко мне! Командор!.. (Вопит.) Командор! Командор!

Все молчат. Тишина.

Лепорелло. Сганарель… а Сганарель…

Д. Ж. (еле слышно). Командор… Командор…

Лепорелло. Сганарель… а Сганарель!.. (Швыряет ему в руки портфель.)

Д. Ж. (задыхается от слез и бессмысленно глядит на портфель). Не помню!.. Я не помню…

Лепорелло. А тысяча шестьсот тридцать второй год? А река Гвадалквивир — этот хрустальный рубеж между Севильей и Трианой!.. Ты тоже не помнишь? А, Сганарель? (Лупит его.)

Д. Ж. (вздрагивая от ударов, бессмысленно). Помню… помню… помню…