Облачные Люди - Сергей Котов

Ирина, — я главбухом была. В больнице. Много лет. А потом, знаешь, эти реформы, сокращения, укрупнения… нашему директору обещали тёплое место в области. А остальные — выживай как хочешь. Вот я и написала письмо, на самый верх, по этой ситуации. Комиссия приезжала. Его докладную записку разбирали. В общем, надавали по шапке… но у него связи в области хорошие. Сокращение временно отменили. А меня вывели за штат… так и продолжалось где-то полгода. А потом он ко мне подкатил, вроде как, всё что ни делается, к лучшему, и давай возвращайся. Я и поверила, дура. А ещё через полгода он попросил об одном одолжении… а мне знаешь, как достало сидеть без дела? Вот я и пошла на сделку с совестью. Ради отношений да тёплого местечка… решила, что хватит подвигов в моей жизни.

— Подстава? — спросил я.

— Ага, — Ирина кивнула, — по классике. С фиксацией. И то — меня не сразу взяли. Я с дуру ещё бегать взялась. По родственникам отсиживалась… уже тогда поняла как-то, что в жизни не всё так просто, как мне думалось. Дожила до седых волос — а всё считала, что родственные связи да друзья что-то сами по себе значат, без денег да одолжений. Когда у меня всё было — все вокруг ходили, ну, сам понимаешь, теплота, любовь и понимание. А попала в такое положение — и вот… разве что ноги не вытирали… впрочем, я сказала уже — сама виновата. Ведь чуяла неладное. Но не хотела себе верить.

Помолчали. Уже возле машины я спросил:

— Ирин, дети есть?

— Сын, — ответила она, — вахтами работают. Ему мои проблемы тоже, — она махнула рукой.

— Муж ушёл или умер?

— И то и другое, — она горько усмехнулась, — сначала ушёл, а потом и умер.

— В общем, мы нашли друг друга, — улыбнулся я.

— Потом, когда всё устаканится, тоже поделись уж своей историей. На что вроде насобачилась людей видеть — а ты всё равно непонятный. Нет, ясно, что много повидал страшного… но не озлобился на весь мир, не запил. Наоборот — словно бы приобрёл что-то. Ты какой-то не от мира сего. Да и друг твой, Иван, тоже. Но он попроще, понятнее. К тебе тянется как к старшему. Видать, впечатлил ты его чем-то…

В этот момент я заметил, что вывеска над ломбардом погасла.

— Ирин, гляди-ка, — сказал я, кивнув в ту сторону, — надо готовиться.

— Прав. Я готова.

— Хорошо бы на месте взять, — сказал я, — но камеры…

— Не беспокойся насчёт камер, — улыбнулась Ирина, — они выключены. Там много не самых приятных вещей происходит, которые хозяину писать не с руки. Он включает их только по особым случаям.

— Даже не буду спрашивать, откуда это знаешь, — усмехнулся я.

Ирина скромно пожала плечами.

Через несколько минут из ломбарда вышли последние посетители, а вскоре за ними — и охранник. По всему выходило, что хозяин там один.

— Пора, — первой сказала Ирина, когда охранник скрылся за углом ближайшего дома.

Мы вышли из машины и неспешно направились к ломбарду.

К моему большому удивлению, входная дверь не была закрыта. Видимо, хозяин не рассчитывал, что задержится надолго.

— Витяй, сказал же, дуй домой! Нечего тебе тут делать! — проворчал недовольный голос, когда мы прикрыли за собой дверь. Я осторожно задвинул массивный засов.

Хозяин был тощим человеком с мышиными волосами и огромными залысинами. Он носил очки — тонике стёкла в золотой оправе. Сейчас они подчёркивали его удивлённый вид.

Но он довольно быстро справился с изумлением — я видел, как его рука метнулась под прилавок, однако оказался быстрее.

Там, внизу столешницы, кроме тревожной кнопки была специально закреплённая кобура и древний ТТ в ней.

— Впечатляет, — одобрительно кивнул я, разглядывая оружие.

Хозяин ломбарда в ответ простонал что-то нечленораздельное, баюкая повреждённую кисть.

— Идиот! — наконец, выдавил он, — ты не понимаешь, с кем связался! Сам себе могилу будешь рыть!

Я тоскливо посмотрел на Ирину.

— Слушай, может, всё-таки… — начал было я, но Ирина прервала:

— Ты обещал.

— Ладно.

— Вы психи. Оба психи! — он взглянул на Ирину, и, кажется, только теперь её узнал, — о, батюшки! Ты ж та самая бухгатерша, над которой весь город ржёт! Ты куда ввязалась, мать?

Было видно, что хозяин расслабился. Узнав Ирину, он перестал считать нас смертельной угрозой.

— Аркаша, Аркаша, — вздохнула Ирина, — это ты куда ввязался, родненький… сам ведь не понял ещё, да?

Тип с мышиными волосами недоумённо захлопал глазами. Он всё никак не мог осознать происходящее: странные слова Ирины, и я, который оставался неизвестной величиной.

— Слитки, — сказал я, — где?

— Я за них честно заплатил! — от возмущения у Аркаши глаза на лоб полезли, — знаешь, сколько таких… а-а-а-а!

Он завопил, когда я осторожным движением ладони сломал ему указательный палец.

— Тихо, — произнёс я ледяным тоном, — иначе придётся сломать руку.

Хозяин медленно затих. Я видел, как в уголках его бесстыжих глазок появились слёзы.

— Я не люблю повторять, — продолжал я, — где слитки?

Ирина смотрела на меня укоризненно. Я сделал вид, что не заметил этого взгляда.

Аркаша указал на дверь, ведущую куда-то в подсобные помещения.

— Она вот, — я кивнул на Ирину, — прямо сейчас отчаянно пытается спасти твою никчемную шкуру. Я пообещал ей не убивать тебя сразу, если бы будешь вести себя хорошо и разумно. Но понимаешь, какая ситуация. Из-за тебя чуть не погиб мой пятимесячный сын. Так что я не просто хочу тебя убить. Я хочу сделать это максимально болезненно. Может, после твоих мучений мне немного полегчает. Понимаешь, о чём я?

По выражению лица Аркаши я понял, что только что своими нужными словами сорвал его «хитрый план». Он поверил мне. И правильно сделал.

— Здесь… — произнёс он слабым голосом, и потрогал целым пальцем ключ, который висел у него на запястье, одновременно указывая на дверцу одного из шкафов в помещении.

Я кивнул и указал ему на шкаф.

— Открывай, — сказал я.

Аркаша просеменил до шкафа, баюкая повреждённую руку. Открыл массивную деревянную дверцу. За ней оказался сейф. Запорный механизм был многоуровневым: тут требовалось и ввести код на механическом колёсике, и воспользоваться ключом.

Никакой электроники. И, наверно, это было разумным решением, с учётом специфики места и контингента, с которым работал ломбард.

Вытащив слитки и положив их в холщовую сумку — одну из тех, которые хранились в специальном кармашке на деревянной дверце — хозяин собрался было закрыть сейф. Но я остановил дверцу рукой.

Внутри хранилища, на отдельной полке, лежали перевязанные пачки