Летнее предложение - Ви Киланд

цветов вазы и контейнеры. Некоторое время назад мне пришло в голову, что было бы очень здорово, если бы цветы, которые я продавала, не только не вяли по много месяцев, но и меняли свой цвет. В результате появилась новая ваза со съемным поддоном. Для одной вазы можно было купить разные взаимозаменяемые поддоны, которые фактически представляли собой картриджи со специальным красителем, который, попадая в стебли, в конце концов приводил к изменению цвета лепестков. Таким образом покупатель, приобретя, к примеру, белые розы, мог спустя какое-то время вставить в вазу емкость с розовой краской, и через двадцать четыре часа – оп-ля! – получить цветы с розовыми лепестками. И этот трюк можно было проделывать последовательно несколько раз, если, разумеется, начинать со светлых оттенков и заканчивать темными.

Мэгги потерла ладоши.

– Вот уж поистине великий день, Джорджия! Сколько событий! Во-первых, начинает осуществляться твоя идея со сменными поддонами, а во-вторых, ты трахнешься с известным хоккеистом.

– Я не сказала, что собираюсь встречаться с Максом.

Мэгги подмигнула и встала.

– А тут и говорить ничего не надо. Ладно, ты пока подумай насчет твоего хоккеиста, а я пойду побеседую с Аткинсом. Когда он будет готов, я за тобой зайду.

* * *

Пока продолжались переговоры с поставщиком, я пропустила два телефонных звонка. Первый был от Габриэля, который оставил голосовое сообщение, второй – от Макса, который сообщения не оставил. Признаться, я была немного разочарована: я бы предпочла, чтобы было наоборот. Сообщение Габриэля я прослушала только вечером, когда вернулась домой.

«Привет, детка. Я звоню, просто чтобы узнать, как ты там. У меня все в порядке. На днях я разговаривал с издателем – ему понравились предварительные наброски книги, над которой я начал работать. Правда, моя первая книга, которая потом провалилась, ему тоже нравилась, так что это на самом деле ничего не значит. Но в общем то, что он остался доволен, скорее хорошо. Было бы хуже, если бы мои наброски ему не понравились. Мы с тобой давно не созванивались, и я соскучился. Я понимаю, что ты, вероятно, много работаешь – раздаешь сотрудникам благотворные пинки, делаешь нагоняи, вставляешь пистоны и всякое такое, но все-таки было бы очень неплохо, если бы ты позвонила, когда у тебя будет свободное время. Ну, целую. Пока».

Нахмурившись, я расстегнула юбку и бросила ее на кровать. После поездки в Париж, когда я узнала, что Габриэль начал флиртовать с другими женщинами, я перестала ему звонить. С какой стати, думала я, я должна прикладывать усилия и поддерживать наши отношения, если он считает себя вправе развлекаться с кем попало? В результате, если раньше мы созванивались один раз в два-три дня, то теперь мы разговаривали один раз в неделю, а то и реже. И я подозревала, что Габриэль даже не заметил, что что-то изменилось. Были, однако, в его сообщении моменты, которые меня беспокоили. Во-первых, он сказал: «Я понимаю, что ты, вероятно, много работаешь…» Считать так Габриэлю было безусловно приятнее, чем подозревать, что я каждый день отправляюсь в постель с новым мужчиной и у меня нет времени, чтобы отвечать на его звонки. Я бы, однако, предпочла, чтобы он на самом деле беспокоился о том, что я много работаю и сильно устаю. Ну а во-вторых, меня не на шутку раздражало, что он позвонил мне, чтобы сообщить об удачных переговорах с издателем. Вы только поймите меня правильно: мы обручились, когда Габриэль продал свою первую книгу, и расстались, когда она провалилась, в результате чего у меня не могло не сложиться впечатление, будто то, как он ко мне относится, целиком и полностью зависит от внешних обстоятельств. «Это что, теперь так и будет? – думала я. – Всегда?» Лично мне очень не хотелось, чтобы состояние наших отношений зависело от взлетов и падений писательской карьеры Габриэля. Жаль только, что я задумалась об этом только сейчас.

Ну ладно… В Нью-Йорке было восемь вечера, в Лондоне, соответственно, – час ночи, так что перезванивать Габриэлю все равно было поздно. Да и телефон почти разрядился, поэтому я подключила его к зарядке и положила на туалетный столик в спальне, а сама отправилась в душ.

Примерно через полтора часа, перекусив йогуртом с печеньем, я легла спать. Прежде чем погасить свет, я проверила телефон и обнаружила еще один пропущенный звонок от Макса. Пока я решала, стоит ли ему перезванивать, аппарат в моих руках зажужжал, просигналив о поступившем сообщении. В последнее время я читала входящие эсэмэс (и отвечала на них) с помощью «Сири» – специального приложения, которое помогало мне преодолеть трудности с восприятием текста и письмом, но увидев имя отправителя (Макс Ярвуд), я решила прочитать сообщение сама.

Макс: Ты меня избегаешь или просто занята?

Улыбнувшись, я набрала ответ:

Джорджия: Занята. У меня сегодня был очень насыщенный день.

Макс: А сейчас ты занята?

Джорджия: Нет. Я только что легла.

Спустя пару секунд мой телефон зазвонил.

– Жаль, у меня нет «ФейсТайма», я бы очень хотел увидеть, что ты надела на ночь, – сообщил Макс бодрым голосом. – Но лучше я останусь джентльменом и не стану подглядывать.

– Очень рада. – Я усмехнулась. – Впрочем, специально для любителей подглядывать могу сообщить, что я только что приняла душ, но мне было лень сушить волосы, так что я просто заплела их в косу. И намазала лицо ночным кремом.

– В косу? Как у принцессы Леи?

Я засмеялась.

– Ты действительно фанат «Звездных войн» или принцесса Лея – твой фетиш?

– Я бы так не сказал, но… Какой мальчишка не был в нее влюблен? Она была красивой и к тому же крутой, как гималайские склоны.

Я взяла с туалетного столика фигурку Йоды и поднесла к глазам.

– Твой зеленый приятель все еще у меня. Я совсем забыла, что, когда я хотела его тебе вернуть, ты сунул фигурку мне в карман.

– Будь осторожнее с моим талисманом. Он мне очень дорог.

Я покатала фигурку по ладони.

– А кстати, как случилось, что Йода стал твоим талисманом? С чего ты взял, что он приносит удачу? Или на самом деле все дело в том, что ты был влюблен в принцессу Лею?

– Нет. На самом деле эта история началась с одной девушки, которую звали Эми Чейз.

– С девушки? Почему-то меня это не удивляет.

– Не ревнуй. Она терпеть меня не могла.

– Ладно, я вся внимание. Так что это за история с Эми и Йодой?

– Я тогда учился в седьмом классе, а Эми – в девятом. Она дружила с моим братом Итаном, который подрабатывал в ближайшем к нашему дому кинотеатре и иногда бесплатно проводил своих знакомых на разные фильмы. Однажды в выходные в кинотеатре затеяли киномарафон «Звездных войн». Кажется, в те времена было отснято уже шесть эпизодов, вот их-то и крутили там на протяжении двенадцати или даже четырнадцати часов. Мы отправились в кино с Эми и какими-то друзьями Итана, но они ушли после двух или трех серий, а мы двое остались до конца… – Макс немного помолчал. – Не хотелось бы говорить гадости, но для девятиклассницы у Эми был просто шикарный станок. Мы сидели на последнем ряду, на балконе, когда начали показывать четвертый эпизод «Скрытая угроза», который, на мой взгляд, самый слабый во всей эпопее. Нам стало скучно, поэтому мы начали болтать – в основном о школе, об учителях и общих знакомых. А потом Эми вдруг ни с того ни с сего спросила, случалось ли мне когда-нибудь трогать девушку за грудь. Я ответил – нет – и в свою очередь поинтересовался, трогала ли она когда-нибудь парня за член. Эми тоже сказала – нет, не приходилось, и я тотчас предложил ей это исправить.

– Ты говоришь, ты был в седьмом классе, – перебила я. – Значит, тогда тебе было только тринадцать?

– Да, мне было тринадцать, а Эми – пятнадцать. В ее оправдание должен сказать, что выглядел я старше своих лет, к тому же я был парнем крупным – таким же, как средний девятиклассник. В общем, мы дали друг дружке по полминуты на… исследования и бросили монетку, кому начинать. Эми выпало быть первой. Я расстегнул «молнию», она сунула руку мне в штаны, обхватила меня за корешок и как следует сжала. Разумеется, я к этому времени был уже полностью готов – возбуждаться я начал, как только она произнесла слово «грудь».