Любовь как закладная жизни (СИ) - Горовая Ольга Вадимовна

Так что, если он планировал ее прогнать, вздумай Агния пожаловаться хоть на что-то — не выйдет! Она собиралась руками и ногами держаться за это место. Тем более, после того, как Семен Владимирович придумал это разделение по времени, они со Светланой почти не пересекались. И если первое время певица то и дело посмеивалась над ней и говорила всякие гадости, то сейчас такого практически не бывало в виду отсутствия встреч. А с некоторыми ребятами из официантов и поваров Агния даже подружилась, и у них сложились вполне приятельские отношения. Все это и заставляло ее отвечать и упорно вскидываться, настаивая на том, что она всем довольна и все просто великолепно.

Хотя, если честно, то все равно было сложно преодолеть этот странный, парализующий трепет, когда даже руки и ноги мешают и, кажется, становятся лишними.

Вячеслав Генрихович, вообще, вызывал в ней какие-то странные и непонятные чувства. Она его опасалась и меньше всего хотела бы напоминать о себе и своем присутствии, попадаясь на глаза. Однако Агния соврала бы, если бы сказала, что заходя каждый вечер в холл ресторана — не выглядывает его. И, Бог ее знает почему, но испытывает некоторое разочарование, пусть и глубоко в душе, когда не находит. Вроде бы и радоваться должна, что не пересекается с этим, очень страшным ведь, по сути, человеком. Да и радовалась. Но что-то внутри расстраивалось каждый раз, когда кто-то говорил, что он был вчера ночью, но значительно позже, и Агния его даже издалека, мельком не увидела.

Странное поведение и отношение. Она и сама так думала. И, быть может, имей больше времени, чтобы сесть и призадуматься, осмыслить, лучше бы поняла и разобралась, что с ней происходит при одном упоминании о Боруцком. Когда горло спазмом сжимается и хочется оглянуться, чтобы то ли убедиться, что его нет рядом, то ли, наоборот, хоть краем глаза посмотреть на этого непонятного и тем интересного человека. Но, поскольку, жизнь не оставляла ей так уж много времени на раздумья — все оставалось так, как есть.

И сейчас, уходя из ресторана, она радовалась тому, что он ее не прогнал. И что, несмотря на весь свой трепет и настороженность, смогла нормально отвечать, а не нечленораздельно мугыкать в ответ, или, того хуже, молчать.

Натянув на уши шапку, Агния вышла на улицу, с тоской подумав о кофе. Страшно хотелось спать, и она, если честно, не отказалась бы сейчас тоже выпить чашку чего-то горячего и бодрящего. Ведь еще предстояло добираться до дому. По темным улицам.

Это здесь, у ресторана, освещение хорошее и до остановки идти не страшно. А вот до своего дома Агния добиралась каждый вечер с колотящимся сердцем, до боли зажимая пальцы от страха. Она боялась каждой тени и любого шороха, не без причин опасаясь того, что может наткнуться на людей с «лихими» намерениями. И хорошо, если те ограничатся тем, что заберут ее деньги.

А сегодня с нее и брать-то нечего: зарплату Агния получила вчера, и сегодня взяла с собой минимум наличности, так рассчитав, чтоб хватило на проезд и на шоколадку. В последнее время она позволила себе баловать себя же саму, покупая заветную сладость раз в неделю. Для поднятия боевого духа, так сказать, чтобы не раскиснуть окончательно. Сегодня была пятница, и Агния имела право на маленькую радость — честно выдержала еще неделю, не сдалась.

Обычно она покупала шоколад в магазине около своего дома. Но сегодня, после этого странного, измотавшего ее еще больше, разговора с Боруцким, Агния решила купить конфету в магазине, недалеко от ресторана, и съесть по дороге домой, в маршрутке. Это придаст сил и, может, тогда ей будет не так страшно и добираться потом. Магазин стоял недалеко, надо было только свернуть за двадцать метров до остановки, и в торце первого же дома призывно светилась непритязательная надпись «Продукты».

Однако дойти туда она не успела. Еще на повороте, кто-то налетел на нее, вышибив дух, так, что Агния больно ударилась всем телом о кирпичную стену. В щеке, которой она задела кирпич, словно взорвалась маленькая бомба. Стало очень больно. И жутко страшно. Ничего еще не поняв, она ощутила новый толчок в плечо, заталкивающий ее в арку дома у того самого магазина, куда она направлялась, и до которого оставалось шагов пять от силы.

Что-то ткнулось ей в живот, и даже через слои куртки и свитера, Агния почувствовала острый укол лезвия ножа. По спине поползла липкая и противная дрожь.

— Гони бабки, живо. — Просипел ей кто-то в ухо покуренным басом.

Кто бы мог подумать, что ему будет так сложно это вынести? Просто смотреть на нее, понимая всю глубину боли, которую его Бусинке довелось пережить.

Боруцкий вжался затылком в штукатурку стены, сжав зубами сигарету, которую так и не подпалил. Он так давно привык так «курить», прекрасно зная о том, что его жена не переносит табачный дым, да и вреден тот для ее голоса.

Даже здесь, в одном из закутков коридора, этот голос был прекрасно слышен. Он еще минуту постоит здесь, и вернется. И выстоит концерт до конца. И пошлет ей розы. Может быть, тогда ей будет проще поверить в его «воскрешение»? И проще принять, простить все эти месяцы, которые он просто не мог к ней добраться. Только для самого Вячеслава собственная слабость не была оправданием.

— Нет, ты обалдел? Да она скопытиться от такой дозы. Нас босс потом живьем порвет на кусочки. У нее передозировка будет.

Чей-то шепот, доносящийся из основного коридора, заставил Вячеслава замереть и напряженно вслушаться.

— Да, ни фига с ней не будет. Точно тебе говорю. Ну, отключится, сучка, подумаешь, а я ее как раз трахну. А то, ишь какая гордая, посылает меня. То же, королева нашлась. Будет знать, как отказывать. Просто добавь больше, и все. Я и тебе ее потом дам.

Этот голос Вячеслав узнал. Говорил пацан, который приставал к его Бусинке перед концертом.

— У нее передоз будет, головой подумай, Клим. Точно тебе говорю, я же знаю, сколько ей уже сегодня дали. А Шамалко нас за нее так отметелит, что ты больше в жизни никого трахать не захочешь. Нечем будет. Мало девок? На кой тебе такие проблемы?

— Да че ты очкуешь? Дай мне. — Послышалась какая-то возня. — Сам все сделаю, не ной потом, что ничего не обломилось.

— Больной ты, на всю голову. Я к этому не хочу иметь отношения. — Второй парень, судя по звукам, оттолкнул собеседника и ушел.

— Трус. — Фыркнул оставшийся.

И пошел дальше. Звук его шагов приближался к Вячеславу.

От смысла того, о чем говори эти двое, у него заломило затылок и бешенство застучало в голове, напряженной судорогой спускаясь к плечам. Солнечное сплетение будто зажали, свернули в узел.

Он беззвучно выплюнул изжеванную сигарету и стиснул кулаки, ожидая, пока шаги приблизятся.

Боруцкий имел информацию о том, что его Бусинку подсадили на наркоту, просто еще не думал, как с этим будет бороться. Хоть бы вытянуть ее, вернуть, а там — разберется. Но то, что задумал этот подонок…

Для Боруцкого существовало мало моральных ограничений и норм. Наверное, не было такой, которой он не преступил за свою жизнь хоть по разу. Тем более, если это касалось безопасности Агнии.

Хрен им, а не его жену. Он ее сейчас же выдернет отсюда. Придется, конечно, переиграть план, но они допускали такую вероятность. Да и, судя по тому, что учинил Соболь, когда напали на его жену — тот поймет Боруцкого. Так что придется как-то иначе мутить с Шамалко, отвлекая эту сволочь до времени.

Вот сейчас он только с этим пацаном разберется…

Не оказалось ничего сложного в том, чтобы, заткнув рот кулаком, хорошенько приложить головой об стену не ожидавшего нападения парня. Он был мельче и слабее Вячеслава, и вряд ли сумел бы оказать сопротивление. Но эта мразь была сильнее его Бусинки, а уж если ее опоить…

Мысль об этом подстегнула его ярость. Не обратив никакого внимания на слабые попытки сопротивления, Боров сжал пальцами горло пацана. И держал до тех пор, пока не прекратилось даже конвульсивное подергивание мышц, а выпученные глаза не закатились. Тело в его руках обмякло.