Сказки для тебя - Андрей Максимов

И я тебе сейчас про это главное расскажу.

Все дело в том, что хамелеон родился ужасно добрым. Добрым, но ужасно. Так бывает.

От этого-то он и погорел. Так тоже случается.

Бывало, притопает к нему огромная бегемотиха и попросит ласково:

– Не мог бы ты, любезный хамелеон, стать такого цвета, который не видел никто? Этим бы ты очень повеселил моего малыша – бегемотика.

Хамелеон не умел отказывать, и выполнил просьбу бегемотихи. Правда, его никто не увидел. Потому что он стал такого цвета, который не видел никто. А бегемотик очень смеялся!

Или, например, подойдёт к нему жираф и попросит:

– Если ты не можешь стать таким же высоким, как я, то стань, пожалуйста, пятнистым. И я обрадуюсь.

Кому охота становится пятнистым? Вот и хамелеону не хотелось. Но жираф очень просил…

С тех пор так и повелось: кто ни попросит хамелеона цвет изменить, он никому не отказывает никогда.

Звери ругали хамелеона за непостоянство.

Они говорили:

– Нельзя дружить с тем, кто непостоянен даже в собственном цвете!

Звери осудили хамелеона на вечное одиночество. Когда они осуждали его – глаза у них горели любопытным блеском.

А потом, трусливо озираясь, подполз к хамелеону маленький ужонок и попросил:

– Стань, пожалуйста, зелёным. Тогда ты совсем растворишься в траве, и с тобой можно будет играть в прятки.

Больше всего на свете хамелеон не любил играть в прятки: ему не хотелось прятаться, а, наоборот, хотелось кричать: «Я тут! Увидьте меня!»

Но хамелеон не умел отказывать: вот и приходилось зеленеть.

Не всякий, даже умный взрослый скажет, как выглядит хамелеон. Но любой знает, что он – символ непостоянства и ветрености.

Но тебе-то теперь известно, что хамелеон, может быть, самое постоянное существо на Земле. Он верен доброте.

В чём его вина?

Так что ты обязательно подойти к клетке с хамелеоном и скажи ему что-нибудь доброе. Он поймёт, я точно знаю.

Договорились?

Про Сизифа, Тантала и Прометея

Сказки – это, конечно, существа. Даже и не стоит в этом сомневаться: раз существуют, – значит, существа. Но вот всякие иные существа – рыбы, птицы или даже тигры – существуют, где им положено. Ты ведь, когда выходишь из дома, совершенно не опасаешься встретить на улице рыбу или, скажем, тигра. И когда голову к небу задираешь – твёрдо знаешь: никакой бегемот там не пролетит.

А вот сказки – существа настолько любопытные, что готовы селиться везде. Буквально не найдёшь такого места – ни на земле, ни на воде, ни в воздухе, ни даже внутри самого себя, – где бы сказка не могла бы родиться.

Вот, например.

Сидел однажды Мальчик дома и читал книжку про Древнюю Грецию. Книжка была умная – папа велел Мальчику читать, вот он и читал: привык потому что делать то, что папа скажет.

И вот Мальчик узнал, что был, оказывается, такой греческий герой – Сизиф. Пока он жил на Земле, ему удавалось всех обманывать. А как под Землю в царство Аида попал, – так за всё и поплатился. Аид приговорил его к страшному наказанию: велел тяжеленный камень в гору катить. И как только камень оказывался на вершине, – он тут же срывался вниз. И так изо дня в день, из года в год, из века в века: страшное дело.

Такая печальная, не очень-то и сказочная история.

Мальчик поглядел на картину – там был изображен сильный, потный мужчина, который старательно толкал в гору камень.

Мальчику стало ужасно жалко огромного дядьку, который занимается такой трудной и, главное, бессмысленной работой.

Но вдруг Сизиф… подмигнул ему.

Начинается сказка! – понял Мальчик и прислушался.

(Ты, наверное, и сам знаешь: чтобы познакомиться со сказкой, надо обязательно к ней прислушаться).

И тут же услышал, что древнегреческий Сизиф с ним разговаривает!

– Не жалей меня! Конечно, самый страшный в мире труд – не тот, который тяжёл, но тот, который не имеет смысла. Боги обрекли меня на бессмысленную работу, но я сумел их перехитрить.

Со стороны я вижу свои движения замедленными и мягкими – плавный толчок, и камень, медленно поворачиваясь своими аккуратно отшлифованными гранями, катится вниз, к подножию.

Боги ждали, что я буду плакать. Но я – человек! Я улыбаюсь… И я подсчитываю: тридцать три шага до вершины было сегодня. Сколько будет завтра?

Я тащил этот кусок гнева богов, зная, что у самой вершины он обязательно вырвется из моих рук и скатится вниз. Усталость тяжёлым кулаком била меня в живот и поясницу. От каждого удара злость и беспомощность разливались у меня внутри, затопляя все остальные чувства. И только бессмысленность огромным островом жила среди этого океана.

Бессмысленность насмехалась надо мной – она была сильнее меня.

Но я – человек! Я не могу позволить тупой бессмысленности чернить мою живую душу!

И тогда я решил обрести смысл: я решил устанавливать рекорды по вкатыванию камня в горы.

Стал думать: как смогу узнавать я время?

Начал искать солнце – но вечен мрак в царстве Аида, никогда лучи солнца не переливаются в водах подземной реки Леты.

Решил разыскать часы, но вспомнил, что только нам, мученикам, дано заглядывать через века, как через головы людей: часы ещё не были изобретены.

И тогда я нашёл отсчет времени в себе самом – я стал считать шаги.

Тридцать три шага до вершины было сегодня. Сколько будет завтра?

Иногда муки колют меня в самое сердце. Иногда усталость не даёт мне идти. Но я всё равно шагаю в гору, потому что у меня есть вера.

Моя вера – один шаг до вершины. Я верю, что смогу докатить камень за один шаг. И так будет. Пусть через столетия и через века, но когда-нибудь я докачу камень до вершины за один шаг.

Я – рекордсмен. Я верю в свою цель. И я счастлив.

Сизиф замолчал и снова подмигнул.

А Мальчик почему-то вспомнил, что, когда сидишь, скажем, на математике, или того хуже, на геометрии – то делается очень скучно потому, что совершенно неясно: зачем изучать все эти цифры и решать задачи? То ли дело – на физкультуре, там понятно, что и зачем делать. Правда, его другу Петьке почему-то на математике очень интересно, а от физкультуры он как раз всегда отлынивает…

Наверное, каждому интересно своё, – подумал Мальчик.

И больше про Петьку думать не стал, потому что на соседней странице оказался ещё один интересный дяденька.

Звали дяденьку Тантал. И у него, как выяснялось, были свои муки. Он стоял по горло в воде, но стоило ему наклониться, как вода уходила. Над ним висели фрукты, – но стоило протянуть руку, ветки поднимались вверх, и он оставался ни с чем.

От такой жизни вид у дяденьки был, конечно, несчастный. Но какой-то… специально несчастный: словно дяденька изо всех сил старался выглядеть бедным.

– Как вы там живёте? – спросил Мальчик, понимая, что, если сказка началась, она так просто не закончится.

И дяденька ему ответил.

– Ой, как мне плохо! Как ужасно хочется есть и пить!

А ведь как всё хорошо начиналось!.. там, на Земле, пока я не попал в это царство, меня все любили. Я это помню очень хорошо. Приходили ко мне на пиры, уважали меня… А потом я решил пошутить и подать богам плохое мясо. Любопытный я такой человек: решил проверить, правда ли, что богов нельзя обмануть?

И чем дело кончилось? Меня отправили на вечные мучения…

Не забыть бы: на мучения… Мне ведь, действительно, очень плохо. Плохо мне!

Подо мной прозрачная, невидимая вода, надо мной – деревья с сочными и румяными, как шеи и прочие места красоток, – плодами. Но всё это недосягаемо, как гора богов – Олимп для простых смертных. Кажется, вот оно всё – тут, рядом. А, поди, доберись…

Трудно мне. Ах, как мне нелегко! Неужто богам удалось меня победить – меня, человека?

И однажды я подумал: а так ли уж я, на самом деле, несчастен, как мне кажется? Я хочу есть? Но еда – не более чем привычка: если я столько веков живу без еды в мрачном царстве Аида, если я уже позабыл вкус фруктов, – то так ли уж они мне необходимы на самом деле? Я утверждаю, что меня одолевает жажда? Но ведь я давно позабыл, что такое утоление жажды, откуда ж мне помнить, что такое жажда?

Нет, если богам так нужно, чтобы я страдал – я могу и поохать. Пожалуйста. Боги на то и боги, чтобы им подчиняться. Но я-то знаю, что сумел победить богов: я превратил страдания в привычку, и они исчезли.

И снова Мальчик подумал почему-то о том, что не имело ровно никакого отношении к древнегреческим героям. Он вспомнил, что, когда математика только началась, – он страдал на каждом уроке, чуть не плакал. А теперь – просто скучает.

Но про математику думать было неинтересно. И вообще не интересно, а уж, тем более сейчас, когда сказке не спится, а на следующей странице книги нарисован могучий человек, прикованный к скале.

Человека зовут Прометей. Как выяснялось, он выкрал у богов огонь и отдал его людям. За что главный бог по имени Зевс приковал его к скале, висящей над бурными водами океана, и придумал страшные мучения: каждый день к Прометею прилетает орёл и клюет его печень. Печень за ночь вырастает, и на следующий день эта ужасная история повторяется.