Влюбиться on-line (сборник) - Ольга Агурбаш

Он: Знаете, Вера, гораздо печальнее обратная картина: есть семья, а нет любви.

Она: Не знаю. Мне не с чем сравнить.

Он: Вы не были замужем?

Она: Нет.

Он: Понятно…

Она: А вы женаты?

Он: Вера, вы не договорили. Мне кажется, есть еще одна категория мужчин, о которой вы не сказали.

Она: Да. Осталась самая интересная.

Он: Какая же?

Она: Реальные мужчины, как я их называю.

Он: Это какие же?

Она: Это те, кто на самом деле заинтересован в поиске партнерши. Не на одну встречу и не для временного развлечения, а для дружбы, брака, длительных отношений.

Он: Вера, давайте встретимся!

Она: Вы уверены?

Он: В чем?

Она: В желании встречи?

Он: Как никогда! Пожалуй, впервые за все время, что я здесь.

Она: Давайте для начала хоть голоса друг друга услышим.

Он: С удовольствием! Вот мой номер. Напишите ваш.

Она: Пожалуйста!

Семен не замечал ничего вокруг. Его перестали волновать пробки, погода, политические события и прочие мелочи. Весь мир сосредоточился на экране компьютера. Целый день он работал, хотя нельзя сказать, что был полностью сосредоточен на деловых вопросах. То и дело витал в облаках, как принято называть подобное состояние, отвлекался, думал явно не о долгосрочных перспективах развития компании и ждал вечера. Тогда, когда можно будет, прибежав домой, что-то по-быстрому перекусить и, уединившись, наконец, в своем кабинете, уткнуться в монитор.

Его раздражало недоумение жены, ему досаждали совершенно неуместные, на его взгляд, вопросы дочери… Он закрывал дверь и без зазрения совести сообщал:

— Не мешайте мне. Я готовлюсь к докладу.

Катя как-то позволила себе спросить:

— Сень, а когда доклад должен быть готов?

Он только заорал в ответ:

— Ну почему вы не даете мне спокойно работать? Почему я должен отчитываться еще и перед вами?! — Он говорил во множественном числе, очевидно имея в виду и жену, и дочь. — «Когда? Во сколько? Зачем?» Мне и на работе хватает контролирующих…

Катя изумилась столь бурной и, как ей показалось, неадекватной реакции на ее, казалось бы, абсолютно уместный вопрос.

— А что особенного я спросила? Когда у тебя выступление с докладом? Это что, секрет?

— Да не секрет никакой, не секрет! — Продолжал кричать Семен на повышенных тонах из своего кабинета. Катя стояла в дверях, не решаясь войти, чтобы не усугубить и без того непонятное состояние супруга. — Просто не надо ходить вокруг да около, выспрашивать, выведывать…

— Сеня… Просто ты уже три месяца занимаешься чем-то целыми вечерами, а я… а мы… с дочерью вроде и не одна семья…

— Послушай, Катя! — Семен попытался взять себя в руки и, хотя головы от экрана не повернул, продолжал уже в более спокойном тоне: — А если бы я решил диссертацией заняться? И это заняло бы полтора-два года? Что тогда? А если я захочу книгу написать? И буду занят творческой работой постоянно? Тогда как? Скажи, у меня может быть мое личное время? Мое, собственное, индивидуальное, личное пространство? Может или нет, я тебя спрашиваю?

— Может, конечно… И должно быть… — Катя глубоко вздохнула. — Оно должно быть у каждого. Просто как тогда быть с пространством семьи?

— А как с ним быть? — Семен наконец-то повернул голову в сторону супруги. — Что с ним не так, с этим семейным пространством?

— Ну мы же совсем не общаемся друг с другом!

«Ну и слава богу!» — подумал он про себя, а вслух сказал:

— Как это — не общаемся? Завтракаем вместе, ужинаем вместе. Все выходные проводим друг с другом. Ночуем дома…

— Вот именно — «ночуем», — грустно отреагировала Катя. — Не спим вместе, не занимаемся любовью, а именно ночуем…

— Кать! — Семен опять начал закипать. — Что ты хочешь от меня, а?!

Она поняла бесполезность разговора, замкнулась, закрыла дверь и ушла на кухню перебирать пшено. Она его всегда перебирала, находясь в сильном волнении. И хотя пшенную кашу ели в семье редко, Катя с завидным постоянством отделяла чистые желтые крупинки от мусора. Поэтому крупа у нее всегда была в идеальном состоянии…

Вот и на этот раз села она за кухонный стол, высыпала крупу перед собой и захлюпала носом.

Аньке, что ли, позвонить? Правда, если у нее Виктор дома, то с ней нормально не поговорить. Можно, конечно, попробовать. И она, сморкаясь, пошла за телефонной трубкой.

— Ань, привет! Чем занимаешься?

— Сериал смотрю. А ты?

— Пшено перебираю…

— Случилось что-то? — Аня, зная особенность подруги, сразу поняла, что та в плохом настроении, выключила телевизор и настроилась на разговор.

— Даже и не знаю… Вроде и не случилось ничего, а так тошно, так тяжело…

— С Сеней что-то не так?

— Ну да! Я говорила тебе, что он уже месяца три как из-за компьютера на вылезает.

— Говорила. Доклад какой-то готовит.

— Ну да. Но дело даже не в этом.

— А в чем?

— Ну, во-первых, не верю я ни в какой доклад. Надо было бы — на работе готовил бы. А даже если и дома, то с его работоспособностью он с любым докладом за три недели справился бы. Ну, пусть за месяц. Не за три же! А во-вторых, не нравится мне его разговор…

— Чем не нравится?

— Голос стал повышать… О каком-то личном пространстве заговорил. Это что такое?

— А это такое понятие… когда человек занимается чем-то сугубо личным… Ну, не знаю… Читает, мемуары пишет, мечтает или просто размышляет. Короче, когда ему нужно побыть в одиночестве…

— Что значит в одиночестве? — Возмутилась Катя. — У него же семья!

Аня усмехнулась:

— Ну и что? Если у него семья, это же не значит, что ему не хочется побыть одному.

— Не знаю. Лично мне почему-то никогда не хочется быть одной. Мне, наоборот, его недостает. Мне не хватает общения с ним.

— Ну все же разные… — глубокомысленно изрекла Аня. — Лично я тоже не люблю быть одна, но приходится терпеть. Не могу же я навязываться.

— Как это понимать?

— Ну, например, на даче… Очень часто бывает, что мы вообще не разговариваем друг с другом целые выходные. И хорошо, если Виктор на участке находится: прибирается во дворе или костер разводит. А то уйдет на полдня в лес. Бросит так небрежно: «Пойду прогуляюсь!» Я ему: мол, и я с тобой. А он: нет, мне надо побыть в одиночестве. И сижу я одна… И скучно мне, и грустно… А ничего не поделаешь… Или читаю, или соседку в гости зову. Цветами могу позаниматься на участке. Но честно говоря, безрадостно мне без Виктора. А ему, похоже, комфортно…

— Ань! И что, вы всегда так жили? Или только в последнее время?

— Раньше-то не так, конечно. Но ты не забывай: дети были маленькие, мы все были привязаны друг к другу. Это сейчас, когда они выросли, мы стали посвободнее. Только что-то никакой радости от этой свободы нет…