Кукловод. Капер - Константин Калбазов

Хм. Ну, интерес губернатора понятен. А вот с интересом госпожи Джонсон не все ясно. Конечно, получение неких преференций от губернатора – это неплохо. Но Патрик явственно уловил в ее приказе то, что она лично заинтересована в выздоровлении раненых. И еще то, что ему лучше вывернуться наизнанку, но выполнить ее приказ и поднять всех пациентов до единого.

– В бытность свою во флоте я слышал о нем, – с задумчивым видом произнес Патрик. – Капитан фрегата «Стремительный». На службе он готов содрать с матроса три шкуры. Но щедр в наградах и проявляет искреннюю заботу о подчиненных. А главное, никогда и никому не даст своих парней в обиду, невзирая на чины и звания. Он считает, что над командой своего фрегата властен только он.

– Знакомы лично? – вздернув бровь, полюбопытствовал доктор Кук.

– Бог миловал. Он ненавидит ирландцев настолько сильно, что мне это не сулило бы ничего хорошего.

– Да, да, я помню вашу дуэль с покойным Джонсоном. Правда, сойдись вы с виконтом, то проиграли бы в любом случае.

– Это уж точно. Но позвольте полюбопытствовать, что тут делаете вы, коль скоро обихаживать раненых должен я?

– Ну, дорогой коллега. Для других вы, возможно, и бесправный раб. Для меня же в первую очередь человек, преуспевший на ниве медицины больше, нежели я. Да-да, я не боюсь этого признавать. А коли так, глупо отказываться от возможности приобрести полезный опыт. Иными словами, я здесь в качестве вашего добровольного ассистента.

– Даже так.

– Именно так.

– Ну что же, приятно видеть умного человека, и уж тем более общаться с ним.

– Даже если он англичанин? – с нескрываемым весельем поинтересовался доктор Кук.

– Даже в этом случае, – приложив руку к груди и изобразив поклон, подтвердил Патрик, после чего сделал приглашающий жест в сторону входной двери склада.

Раненых оказалось двенадцать человек, и устроены они были, надо сказать, весьма удобно. Для каждого был сколочен отдельный лежак, представляющий собой деревянную раму с натянутой на нее парусиной. Имелся и довольно просторный стол, не иначе как позаботились о рабочем месте для доктора. А еще здесь присутствовали двое матросов, похоже, помощники корабельного хирурга, которые, в силу приобретенного умения, ухаживали за своими товарищами.

Н-да. Господин виконт и впрямь проявляет неподдельную заботу о подчиненных. «Стремительный» бросил якорь в Карлайлской бухте не более трех часов назад. Но капитан не только успел определиться с размещением раненых, но еще и сумел обеспечить им более или менее пристойные условия.

Данное обстоятельство радовало Патрика. Мало того что у него есть два помощника хирурга, так еще и добровольный ассистент – доктор Кук. Так что грума можно отпускать. Разве только забрать переметные сумки с прихваченными медикаментами. Похоже, уже завтра нужно будет отправляться в лес, за новым сбором. Уж тут бы лучше озаботиться помощниками. Никаких сомнений, сегодня он израсходует все свои запасы промывающих отваров и изрядную долю антисептических настоек. Уж больно серьезно выглядели раненые. А настойки раньше чем за две недели никак не приготовить.

Конечно, он мог бы рассчитывать на помощь коллеги из съемочной группы. Но из-за упертого характера Перегудова это было маловероятным. Против помощи на начальном этапе он не возражал, но вот дальше господину доктору придется изворачиваться самостоятельно. Впрочем, так оно и лучше. Если уж Шейранов хочет оказать полезную услугу местной медицине, то следует использовать местные же резервы и возможности, а не уповать на подарки из более развитого слоя.

– Доктор Кук, позвольте вас попросить, – обернувшись спиной к помощникам корабельного хирурга, тихо обратился к коллеге Патрик.

– Да, доктор Кларк, – столь же тихо ответил тот.

– Не могли бы вы играть первую скрипку?

– Вам напомнить, с какой я тут целью?

– Я помню. Просто при столь ярой нетерпимости виконта к ирландцам, да еще учитывая, что я раб… Сомневаюсь, чтобы команда не разделяла его взглядов.

– Боитесь осложнений?

– Ну, еще больше навредить у меня вряд ли получится. А вот этим бедолагам приходится несладко, – кивнув в сторону раненых, попеременно оглашавших склад страдальческими стонами, ответил Патрик. – Не хотелось бы сталкиваться с ослиным упрямством в связи с моим положением. А мне придется требовать кое-чего непривычного, даже для вас.

– Но я не смогу тут присутствовать постоянно.

– Это так. Однако завтра в их глазах я буду выглядеть вашим помощником, а когда этим малым полегчает, то неприязнь и недоверие притупятся.

– Ладно. Тогда подсказывайте, что я должен делать, – скосив взгляд на уже поглядывавших на них помощников, произнес доктор.

– Сначала пусть несут вон того, второго слева. Потом снимаем с него повязки, моем руки с мылом, протираем крепким ромом, обрабатываем им же инструменты и приступаем к работе. А пока мы будем оперировать, пусть эти молодчики раздобудут большой чан и вскипятят воду.

– План действий понял. Но… Ранение в живот. Стоит ли отвлекаться на него?

– У него осталось времени меньше всех. А возможность спасти его, как я думаю, у нас имеется. И еще. Нам понадобятся свечи. Много свечей. Пара больших зеркал, и еще четверо помощников. Работы изрядно, так что засветло нам не управиться. Если, конечно, вы готовы.

– Не готов. Но чувствую, что будет очень интересно. Любезнейший, несите-ка на стол вон того страдальца, – указав на раненого, распорядился доктор Кук, обращаясь к одному из помощников корабельного хирурга.

– Господин доктор, стоит ли? Он уж доходит, – усомнился тот.

– Ты слышал, что я сказал? – встретившись взглядом с Патриком, строгим тоном приказал Кук. – А потом раздобудьте большой чан, самый большой, какой только получится, и вскипятите воду. Да смотрите, чтобы он был чистым. Ясно?

– Ясно, господин доктор.

– Вот и выполняйте. Да, и вызовите сюда кого-нибудь. Я не знаю, боцмана, что ли. Нам понадобятся еще помощники.

– Слушаюсь, господин доктор, – укладывая раненого на стол, ответил все тот же матрос…

– О-о, виконт. Как я рада видеть вас у себя дома. Наконец-то вы нашли для этого возможность. Ваше времяпрепровождение на нашем острове столь насыщенно, что я уже и не чаяла вас увидеть в числе гостей.

Анна говорила с легким налетом обиды, безразличия, грусти и кокетства. Да, да, никакой путаницы. Наблюдая за ней и слушая ее бархатистый обволакивающий голос, можно было безошибочно распознать всю эту разностороннюю гамму. Как ей это удавалось, решительно непонятно. Но факт остается фактом.

– Дорогая Анна, вы даже представить себе не можете, как я стремился к вам. И только желание ни в коей мере не скомпрометировать вас останавливало меня от поспешных и необдуманных действий, – опустившись на колено и приложившись губами к ее ручке, страстно произнес виконт.

– И именно поэтому вы предпочли вчера навестить эту бесстыдницу Джейн Атчесон, – вырвав руку и резко отвернувшись, довольно желчно произнесла Анна.

– Ну что же. Коль скоро об этом знаете даже вы, вследствие траура ведущая затворнический образ жизни, то об этом знают и все остальные. Что нам только на руку, – поднимаясь с колена, ответил виконт.

– Вы пришли ко мне из ее объятий, и находите это удачным обстоятельством, – резко обернувшись, подобно змее, прошипела Анна.

– А вы разве нет?

– Вы издеваетесь?

– Что вы, миссис Анна. Я просто стараюсь вам объяснить, что коль скоро все судачат о любовной связи между мной и миссис Джейн, то истинная причина моего посещения вашей усадьбы для всех останется тайной. Всем известно, как я забочусь о своей команде, и явиться к вам с визитом, дабы лично отблагодарить за вашу заботу о моих мальчиках, вполне естественно.

– То есть вы устроили всю эту игру только ради того, чтобы обезопасить мою честь?

– Разумеется, – пожав плечами, произнес он как о чем-то само собой разумеющемся. – Едва только я узнал, что у вас на плантации имеется раб-доктор, как попросил губернатора под самым благовидным предлогом вызвать именно его. Анна, я устал от этой никчемной игры. – Заключив женщину в объятия, виконт прижал ее к груди и впился в полные губы жарким поцелуем.

Последняя здравая мысль захваченной пылкой страстью Анны была о том, что она весьма удачно решила не принимать виконта на террасе. Ее усадебные рабы были отлично вышколены и нигде, ни при каких обстоятельствах не станут судачить о произошедшем. Как, впрочем, сдерживали свои языки и о более ранних свиданиях молодой госпожи и ее пылкого тайного воздыхателя. А вот если бы виконт дал волю своим чувствам снаружи дома, этому могли оказаться совершенно нежелательные свидетели.

– Боже, Джек, ты меня доводишь до исступления.

– Генри был не так хорош? – с плохо скрываемой ревностью поинтересовался виконт, вкладывая в губы Анны ягоду винограда.